Чтение онлайн

Если бы Бог порождал веру в человеке внешними средствами, а не чрез внутреннее слово, то тогда лучшими христианами, день ото дня становящимися всё более и более просвещёнными, были бы те, кто принадлежит человеческой церкви. Ибо они крещены, они внимают проповедям законно служащих священ ни ков, он и ходят на исповедь и получают разрешение, он и приобщаются Таинству Вечери, они читают книги etc. Плоды сего хорошо видны (Мф. 7,16). Но они столь околдованы всем этим, что не хотят познать своих явных заблуждений. Они с ревностью утверждают, что желать научения прямо от Бога - это мечтательство и энтузиастическая ересь [149] , что Бог не научает иначе, как только через средства, что внешнее слово - это некая трубка, чрез которую Бог входит в наше сердце [150] , что сила Божия проявляется чрез Таинства, и что когда Бог изволит действовать, он привязывает Себя к Слову и Таинствам, и никоим образом не совершает ничего помимо этих внешних средств.

Да, разумеется, Бог обращается с человеком не иначе, как через некое средство, и научаетОн его также не иначе, как через средство. Но не через внешние средства, которые могут иметь, слышать, употреблять все нечестивцы, - а через единственное внутреннее средство, которое есть Его слово в нас. Посредством Слова Своего сотворил Он мир. И чрез это же Своё Слово, Сына Своего Иисуса Христа, спасает Он верующих. Но поистине [всё действуется] не отвне вовнутрь, но извнутри вовне. Ибо если Христос оставался бы вовне, не было бы нам в том никакой пользы. Если бы Он - как думают многие - входил в настолько чрез Крещение и Вечерю, тогда Царство Божие было бы не внутрь нас (Лк. 17, 21), но приходило бы совне. И все, не получившие Крещения, не могли бы иметь Христа, и все маленькие дети, которые не могут причащаться [151] , не имели бы Христа. Также ивера, дело Божие в человеке, вменилась бы ни во что. Также и любой безбожник, крестившись и приступив к Вечере, имел бы в себе Христа.
– Но ничто внешнее не делает человека верующим или спасённым. Крещение не рождает веру, ибо если ты хочешь креститься, то должен веровать уже прежде того. Таинство Вечери не вводит веру внутрь тебя, ибо если ты желаешь причаститься достойно, ты уже должен быть верующим. Хождение на исповедь [само по себе] не избавляет от греха; разрешение, получаемое от священника, не даёт ничего - всё зависит только от веры. Внешнее проповеданное слово также не прививает веру - она приходит изнутри.

Итак, ничто внешнее не делает человека верующим и спасённым, но только внутреннее слово. Внутри должен быть услышан глас Отца (Ин. 6, 45) - и этим всецело ограждается и сокрывается от псов и свиней святыня (Мф. 7, 6), которая есть вера или жизнь Христова в нас и истинный путь в горний Иерусалим. Этим отвергается и посрамляется человеческая церковь и все, живущие без покаяния и скорби о грехах своих, уповающие на свои рукотворные церкви. Таким образом, путь [на небо] пребывает отверстым для детей, для алчущих, смиренных, полностью принесших себя в жертву Богу и отрешившихся от упования на свои дела сердец, вступивших в субботу, которая одна только заповедана человекам и необходима всем, желающим придти к вере или к жизни Христовой.

Когда приходит и действует благодать, тогда должна умолкнуть и упраздниться природа. Когда начинаетжить [в нас] Христос, тогда весь человек должен стать «ничем» и умереть. Из ничего Бог создаёт нечто. Пока же человек есть «нечто» и остаётся «чем-то», делами ли плоти или помышлениями духа, Бог не хочет и не может сотворить из него что-либо. Как говорит Таулер: «Человек должен перестать быть тем, что он есть, и стать чем-то иным» [152] , то есть: Бог не требует для Своего действия ничего иного, как только чтобы [человек стал] вручившим себя Ему инструментом, хранящим безмолвие, взирающим на Него, ожидающим Его и забывающим самого себя и все вещи. Ах, Боже, сколь Ты благ, что положил наше оправдание - или, [что то же], новое рождение - не во многих делах, но лишь в чистой страдательности [153] !

Воззри, как отягощают себя самих все, сущие в человеческой церкви! Одни хотят придти к вере чрез внешнюю проповедь, внимают ей повседневно, измучивают себя слушанием и чтением. Другие заслуживают себе спасение своими делами, постами и молитвословиями, etc. Третьи прибегаютк Таинствам, так что каждые полгода, каждые три месяца, каждые четыре недели приступают к Вечере Господней. Но из всего этого ничего не выходит, здесь не рождается вера.

Некоторые желают получить веру, посещая исповедь и получая разрешение от священника. Некоторые считают себя верующими только потому, что они крещены и принадлежат сообществу, в котором проповедуют о Христе и преподают Таинства. Некоторые берутся за прочие подвиги, думая стяжать ими веру или жизнь Христову - и приходится им гораздо тяжелее при зарабатывании ада в своих рукотворных церквах, чем верующим при достижении неба. Они хотят соорудить себе спасение собственными силами и делами. Но члены святой Церкви знают, что ничто так не заповедано во всём Законе, как суббота: Помни день субботний, чтобы святить его (Исх. 20, 8). Посему отлагают они все свои попечения и предают себя Богу. Воскликнем с Давидом: что унываешь ты, душа моя, и что смущаешься во мне?Умолчи, уповай на Бога, и приидет помощь от лица Его (Пс. 41, 6).
– В этой субботе, где всё приходит в безмолвие, можно внимать сокровенному гласу [154] ; здесь внутреннее слово порождает истинную веру и жизнь Христову, которая не может быть ни изречена, ни описана, ибо заключается она в непосредственном пребывании [во Христе] и сладчайшем вкушении [Его].

Неоспоримо, что вхождению в покой субботы и научению от Бога вере или жизни Христовой должны предшествовать некоторые действенные размышления. Чему я хочу и жажду научиться от Бога, о том мне надлежит прежде узнать, прочитать и хорошо размыслить, затем молитвенно возжелать того от всего сердца, и затем убезмолствоваться и услышать от Бога. Если я желаю научиться спасительной вере и жизни Христовой, величайшему сокровищу на небе и на земле, то это значит, что я хочу познать Христа. Но таковым небесным вещам я не могу научиться ни от кого из людей, и ничто внешнее не способно породить их во мне. Божестве иному я должен научиться от Бога, небесное я должен услышать с неба.

А для этого я должен прежде всего познать, что сам от себя я не могу ни сделать, ни помыслить ничего доброго, и что Бог Своею предваряющею благодатью располагает мои мысли, желания и волю к тому, что я начинаю понимать и видеть, сколь жалкая и претрудная вещь - сия жизнь; сколь она коротка, и как внезапно приходит смерть, и как все мы осуждены на погибель. Но наше умилостивление, и путь, и дверь в жизнь вечную - Христос. В Нём сокрыты все сокровища премудрости, чрез Него прихожу я ко Отцу на небо, если только я верую во Христа, в Нём живу, Ему последую. И эта вера, Его жизнь, есть именно то, что Он предписал и заповедал всем людям: возненавидеть, отвергнуть и погубить самого себя, пребывать в кротости и терпении, быть миротворцем, не мстить врагам, молиться о своих гонителях - и всё, что в предыдущих главахсталь пространно изложено. Сии заповеди Христовы отнюдь не произвольны, чтобы можно было их исполнять или не исполнять. Нет, это необходимые и неотменимые заповеди. Кто нарушает эти заповеди, тот умирает вечною смертью.

И вот, благодатью Божией я познаю, что сам собою я не могу соблюсти ни великого, ни малого. Это невозможно для меня во веки. И предлежат мне таким образом две вещи. Первая - жизнь Христова, или заповеди, которые я непременно должен исполнить. Вторая - моя совершеннейшая неспособность к этому. Никогда не смогу я исполнить их. Своими собственными силами я не могу ни веровать во Христа, ни жить Его жизнью.

И в эти тесные врата я должен вползти, как змея протискивается между двумя камнями, когда она сбрасываете себя старую кожу и обновляется. С одной стороны заповеди Христовы необходимы и должны быть исполнены непременно. С другой - для меня сие во веки невозможно, и дать и привить самому себе эту возможность я не могу никак. Посему отчаиваюсь я в себе самом, во всех своих силах, во всех своих способностях и предаю себя Богу в безмолвии субботы, ожидая всего только от Него. Как очи рабов обращены на руку господ их, как очи рабы - на руку госпожи её, так очи наши - ко Господу, Богу нашему, доколе Он помилует нас (Пс. 122, 2). И в сей субботе человек всё больше и больше совлекается самого себя и становится всецело принадлежащим Богу. И нельзя ни высказать, ни описать это состояние, а только лишь пребывать в нём.

Но здесь не должно думать, что Бог милует только некоторых людей и имеет некую особую «книгу избранных», а всех прочих Он не милует. Нет, поистине Бог предваряет всех людей Своею благодатью и милостью, и гораздо более готов действовать в нас, нежели мы готовы воспринимать действие Божие. Он стоит у дверей и стучит (Откр. 3, 20) ко всем людям, не пропуская никого. Но тот, кто нехранит безмолвие и нежелает слышать Его глас в самом себе, остаётся непричастным милосердию Божию. А то, что говорится в Писании: Я не буду миловать их (Ос. 1, 6), относится [не к прекращению благоволения Божия], но Писание показывает здесь, как происходит с человеком [обращение к Богу]. Оно зависит не от нашей воли, и Бог обращает нас к Себе не по нашему желанию, как будто обязанный делать то, что нам бы хотелось - как молятся все, сущие в человеческой церкви: «Господи, пошли мне Твой свет, пошли мне Святого Духа». Бог совершаетсие с пожданием [156] , ибо не по человеческой воле и не от человеческих дел приходит освящение, но когда изволит Бог - когда совершенно обнажится и упразднится человек от своей воли, желаний и знаний и полностью и всецело предаст себя Богу.

Но хотя Бог и не обращает нас, человеков, по нашей воле, стоило бы нам только этого захотеть (иначе это было бы во власти творения), не делает Он этого, однако, и против нашей воли, ибо Он никого не принуждает к небу силою. Никогда не будет просвещён тот, кто внутри себя упрямо противится Богу, ибо Бог не неволит никого. Этим исключаются из [Церкви Божией] как те, кто считает, что Бог предопределил и предназначил некоторых людей для неба и обращает их к Себе против их воли и желаний, так, и ещё более, те, кто противится Ему и не хочет убезмолвиться. Большая часть людей в мире желает спасения и просвещения от Бога, даже и осуждённые в аду не хотели ничего иного. Но зависит это не от желающего человека, а от милующего Бога, и состоит не в воле человека, но в воле Бога. И насколько человеческая воля хочет и стремится, настолько она не приобщается сей милости. Воля должна совершенно предать себя Богу и умереть - и уж тем более не противиться Ему.