Вальс на свободу
Шрифт:
— Доброе утро, моя хорошая! — спокойно поприветствовал он её и поставил поднос с салатом, запечённым кусочком мяса под каким-то соусом, сырниками со сметаной и кофе на прикроватную тумбочку.
Когда Борис вошёл, Наташа, как раз, успела привести себя в порядок и только что закончила собирать волосы в свой обычный хвост, стоя у зеркала.
Она исподлобья хмуро уставилась на мужчину.
Борис подошёл к ней вплотную и указательным пальцем попытался приподнять её лицо за подбородок. Это удалось ему не сразу. Сначала Наташа отшатнулась и попыталась, даже, оттолкнуть его, упираясь обеими ладонями в широкую и крепкую мужскую грудь. Но уже через секунду была надёжно прижата за талию левой рукой Бориса к его бёдрам. И сколько она не прогибалась, отклоняясь назад, Борис без труда правой конечностью приподнял-таки её лицо и внимательно осмотрел щёку, которую вчера ударил.
Не обнаружив никаких следов, вздохнул с явным облегчением.
— Малыш мне неприятно тебя бить, — укоризненно произнёс он.
— Я хочу уйти отсюда! — только и смогла пискнуть Наташа на это неслыханное, возмутительное заявление, и протянула очень жалобно, — Пожалуйста!
Борис на это ничего не сказал. Отпустил её, отступил на пару шагов, развернулся и направился к двери. Остановился, взявшись за ручку:
— Завтракай. Отдыхай. Тебе надо успокоиться. Можешь погулять в парке, закажи в интернете каких-нибудь тряпок, сумочку или что там Вы, девочки, обычно заказываете, когда дуетесь. Разрешаю побаловать себя на полную, в качестве извинения за вчерашнюю пощёчину. В общем, выбрось из головы все обиды и глупости, развлекайся.
Наташа не верила своим ушам и молчала, потому, что не было слов. Сумочки покупать?!
— И Наташа… к воротам даже не подходи, если не хочешь проводить время, сидя взаперти в своей комнате. Меня сегодня не будет, — на этих словах, наконец, дверь за Борисом закрылась.
Хотелось кричать, топать ногами, швырнуть подносом в дверь…
Но, сначала, Наташа всё же решила убедиться, что, когда она всё это будет творить, Борис окажется достаточно далеко и не вернётся в её комнату. Пока она выжидала время, чтобы он отошёл подальше, желание швыряться едой, крушить всё вокруг отступило, её мысли заработали в другую сторону.
«Мне нужно быть в хорошей форме. Сейчас поем, как следует, и пойду гулять. Мне нельзя к воротам? И ладно. Даже хорошо! Там всё равно не пропустят. Я уже вчера пробовала. Надо изучить ограду по периметру. Я там никогда не ходила. Может найду, как преодолеть забор, а потом необходимо будет с умом подготовиться и бежать отсюда. Почему я раньше этого не сделала, пока могла в универ выбираться? Чего ждала? Что Борис сам отпустит? Чтобы спокойно в городе остаться, доучиться… Тогда не знала, что женат… Теперь — нет, больше не могу ждать. Надо срочно искать выход.»
Наташа зло и энергично принялась за завтрак.
Глава 5
— Сумочку! Купи сумочку! Сумочку! — на разные лады повторяла Наташа, кипя от возмущения. Она резво шла в самую глубину парка, выискивая глазами ограду. — Борис — псих! Он — маньяк! Козёл! Мачо недоделанный! Сволочь женатая! Сумочку я, видите ли, могу купить! А потом, туда — гантель, и по дурной голове ему!
Прежде, чем высказывать всё, что она думает о мужчине, девушка всё же внимательно оглянулась: как бы кто не услышал. Донесут сразу, крысиная свора. У Наташи появилось чувство глубокой неприязни ко всей прислуге в доме. Они знали! Поэтому так относились к ней! Если бы хоть кто-то из этих людей сказал Наташе, что нехорошо, мол, девочка так делать — чужую семью разрушать, разве докатилась бы она до такого?
Мысль о том, что Борис оказался женат постоянно крутилась в голове, зудела в мозгах, как навязчивая муха: ты её гонишь, а она, мерзкая, возвращается.
Не зря говорят: «дурная голова ногам покоя не даёт». Высокая трава, скорее заросли, которую далеко в глубине парка не косили, мешала нормально идти. Наташа исколола каким-то бурьяном ноги до колена и даже выше. Вносила свою жгучую изюминку крапива, добавляя красные чешущиеся волдыри к неприятным мелким ранкам и царапинкам. Июльская жара убивала любое желание двигаться вне ажурной тени деревьев. На открытых участках воздух, казалось, плавился и звенел от зноя. Наташа шла, высоко поднимая ноги и помогая себе руками раздвигать слишком высокие растения. Она уже дышала с трудом, прядки волос, что покороче, выбились из хвоста и прилипли к мокрому от пота лбу и шее.
Наконец, девушка подошла вплотную к высокой глухой стене из плотно пригнанных деревянных штакетин. Наташа провела рукой по нагретой солнцем гладкой коричневой доске. Не за что зацепиться, и слишком высоко — ей не перелезть.
Она, с трудом обходя вокруг особо густые заросли крапивы, побрела вдоль ограды, решив обследовать участок по периметру. Наташа упорно выискивала возможности преодолеть это деревянное препятствие к её свободе. Дошла до места, где сплошной высокий глухой забор менялся на такой же закрытый, но гораздо пониже, и штакетины вверху шли красивой волной. Здесь можно было бы попытаться перелезть, но наверху пристроился чёрный глазок видеокамеры, да и так, отсюда Наташу могла увидеть охрана у ворот, поэтому она шустро повернула обратно.
Наконец, вернувшись к исходной точке, безумно устав, девушка повалилась в тени под старым вязом, раскинув исцарапанные руки в стороны. И, словно, пользуясь её слабостью, снова навалились невесёлые мысли о её первой любви и первом мужчине. Наташа всё пыталась понять, что сделала не так? Как получилось, что оказалась в такой *опе? Неужели она сама во всём виновата?
Виновата, что влюбилась?
Борис… Сильный, взрослый, уверенный в себе, богатый… Она просто летала на крыльях счастья! В рот ему заглядывала, всё пыталась угодить, понравиться. А как ей девочки завидовали! Все, как одна, пищали о том, как Наташе повезло. И она сама была уверена в этом. Так гордилась своим мужчиной! Думала, что своим… Оказалось, чужим, краденным.
А потом, этот случай с её пропажей и наказание ремнём… Сначала взвилась, оскорбилась — никогда такого не прощу! А на деле? Наташа постаралась быть честной сама с собой. Прошёл всего месяц, и она смягчилась. Успокоилась. Начала с ним нормально общаться. Конечно, при встрече на шею с поцелуйчиками не бросалась, но и мимо смотреть перестала. Да и в постели всё чаще отвечала на ласки… Конечно, Наташе ни в коем случае не хотелось бы, чтобы то, что было в кабинете, когда-нибудь повторилось. Вздрагивала от страха от одной мысли о порке и теперь всегда помнила, на что способен Борис по отношению к ней, и всё же — не ушла от него. А ведь была куча возможностей сбежать, когда ездила в университет. Нет, больше быть битой Наташе не хотелось. Однако, не допустить такого она решила не путём полного расставания с Борисом, а приложив все усилия, чтобы не довести его до этого.
«И какой результат? Получила по морде лица!», — горько хмыкнула Наташа, вспомнив вчерашнюю пощёчину. — «Ударил за плохое поведение? Конечно! Ведь я, нехорошая такая, узнала, что любимый женат и расстроилась до истерики».
Гнев затопил девушку от макушки до пяток, возвращая силы. Она снова решительно поднялась и пошла исследовать забор, теперь — в противоположную сторону от того места, где начинала в первый раз.
Да! Наташа, наконец, призналась сама себе, что, несмотря на всю свою гордость и понимание настоящей любви, она всё же готова была жить с Борисом, даже зная, что он может её ударить. Потому, что любила! Чёрт возьми! Очень любила! Всполохами мелькали в голове картинки: скупая улыбка на лице Бориса, потом, его большие, но такие нежные и сильные, руки с красивыми длинными пальцами, вот он взволнованный встречает её после пропажи… Как же она дальше без него…Наташа в голос заревела, схватив сухую палку, начала лупить бурьян, разводя его в стороны, расчищая кое-как себе дорогу.
То, что он женат, было непреодолимой преградой! Потому что, она наивно надеялась на предложение руки и сердца, брак. Она хотела создать с ним семью, родить ему детей…
Упрямо пробираясь вдоль забора, Наташа думала о том, что хоть в душе она смирилась с тем, что Борис может поднять на неё руку, но быть его любовницей или непонятно кем — нет, это точно не для неё. Тут никакая любовь не оправдает. Если Борис захочет быть с ней — пусть сначала разведётся. Тогда она к нему, может быть, и вернётся.