Чтение онлайн

Теперь она могла разглядеть своего спасителя. Карие, почти черные глаза, давно не чесаные патлы до плеч. Худые щеки под недельной черной щетиной. Такие худые да впалые, что невольно подумалось, как он их, сердечный, бреет?

– Я не могу здесь с вами задерживаться, за мною охотятся. – Незнакомец воровски оглянулся и, достав из кармана свернутые трубочкой листки бумаги, протянул их Ане. – Пожалуйста, почитайте на досуге. Это очень важно.

– Кто вас преследует? – Аня не пыталась удержать своего нежданного спасителя, но он сам присел рядом, массируя ее лодыжку.

– Люди «Нави», кто еще. Они врут вам. Все врут. На самом деле, – он снова оглянулся, – я не могу сказать большего, – умоляю, спрячьте листки. Это рассказ. Вы должны прочитать его. Я не могу пока переправлять через Ахерон [4] более конкретную информацию, так как огненные воды его неизменно уничтожают всю правду.

– Огненные воды? – Аня чувствовала себя окончательно запутавшейся. С одной стороны, она сама лично видела голую болотницу, которая потом оказалась прекрасно одетой светской львицей и звала ее в воду, с другой стороны, огненные воды… это, пожалуй, уже слишком.

– Огненные воды стерегутся цензурой Кривды, поэтому они не позволяют провести ни слова правды, ни одного научного объяснения происходящего, ни политического памфлета, ни слов, познавших истину. Но художественный текст… в общем, не всегда, но иногда у нас это получается.

– У кого «у нас»? И кто вы такой?

Незнакомец поднялся рывком, со стороны здания фирмы к нему уже бежали двое одетых в серую форму охранников.

– Проклятие бойцы «Нави»! Прощайте, Аня, меня зовут Яша, спрячьте рассказ, я постараюсь найти вас.

Последнюю фразу он выкрикнул уже на бегу, быстро перебежал дорогу и прыгнул в припаркованную на обочине машину, которая тут же сорвалась с места, оставив преследователей далеко позади. Наверное, в машине его ждал водитель.

Стараясь не привлекать внимания, как научил ее Трепетович, и засунув листки в сумку, Аня двинулась в сторону Александро-Невской лавры, где без особых хлопот поймала машину.

Домой прибыла только около шести часов, так что времени оставалось лишь покормить Казика и наскоро принять душ перед встречей с Димой. Она подкрасилась и переоделась было в любимое Димино платье, но вовремя вспомнила, что Трепетович рекомендовал не выделяться из толпы, поэтому платье и туфли на всякий случай решила взять с собой, только теперь соображая, что сумка с мобильником, кошельком и запретным рассказом, осталась в машине.

Особенно было жалко мобильника, впрочем, дешевый телефон можно было купить в стекляшке возле метрополитена, а дорогой-то ей зачем? Номера отца, мамы и сестры она помнила наизусть, с друзьями и коллегами по работе не общалась с самой аварии.

На вопрос Казика, когда же они пойдут звонить, Аня буркнула что-то неопределенное, мол завтра, послезавтра, не видишь – занята. По реакции ребенка было понятно, что он, хоть и обиделся, а не сбежит в ее отсутствие. Парнишка был явно не из уличной шушеры, бессонная ночь в страшном подвале подействовала на него как нельзя лучше, так что Казик был тихим, смирным, не качал права и, вообще, вел себя так, словно его нет, – мечта, а не ребенок!

Да уж, неправдоподобно хороший мальчик, у Ани даже заскребло на душе, что она такая паскуда, то вдруг упахала куда-то посреди бела дня, так что парень ждал ее голодный, то бросает на целую ночь одного. На всякий случай, она специально подвела мальчика к холодильнику, объясняя, какие продукты невозбраняется оттуда взять. Впрочем, лекция сводилась к тому, что творог и сметану он может поесть, не подогревая, то же относится к йогурту, а вот молоко лучше сначала подержать немного на столе, чтобы не застудить горло. К разрешенным продуктам также пришлось отнести печенье и яблоки, последние, не доверяя малышу, Аня тщательно вымыла кипятком.

Потом она написала пространную записку отцу – так, на случай, если ее все-таки обнаружат и арестуют бойцы «Яви», или как там называл эту организацию Трепетович. В записке она просила позаботиться о своем приемном сыне Казике. Слова «приемный сын» дались с трудом, но Аня преодолела себя. Конечно, самой ей в такой ситуации только детей не хватало, да и Казика она держала дома лишь для того, чтобы добраться до его клада, но отцу об этом знать не стоило. Да и в случае ее смерти парень не должен был попасть снова на улицу.

Кроме того, оставалась еще слабая надежда, что если ее принудят остаться на том свете насильно, именно маленький серьезный мальчик поможет отцу наладить связь со своей сумасбродной дочерью.

Оставив Казику номер телефона Александра Семеновича и пообещав к утру вернуться, Аня сложила вещи в холщевую Димкину сумку и вышла из дома в назначенное время. У подъезда ее уже дожидался носатый кавказец с оранжевой табличкой фирмы «Навь».

Молча они сели в стоящую тут же светлую «шестерку», машина бесшумно тронулась с места.

«Мне, наверное, нужно предъявить документы, а они в сумке, а сумка»!!! – встрепенулась Аня. Меланхоличный кавказец на ходу крутил ручку радио.

– Договор, заключенный с вами, это на случай предъявления претензий в фирму, – как будто прочитав ее мысли, лениво протянул он, – настоящая путевка у меня на руках. Ее клиентам не отдают из соображений безопасности. Впрочем, какая путевка, когда проводник меня в лицо знает. Формальность одна…

Аня вздохнула с облегчением.

Уже совсем скоро она увидит Димку, может быть, даже не только увидит, но и…

То, что фирма кинет ее за каких-то полторы тысячи баксов, казалось нереальным, им нужен живой клиент, а не дохлый. А значит, постараются уберечь, охрану дадут, с местными властями проблемы уладят. То, что нелегалов нигде не любят, она понимала, не маленькая, по всему выходило, что самое правильное, в путешествие вести себя тише воды, ниже травы и во всем слушаться гидов.

– А ваша фирма, она вообще давно открыта? Прежде я о ней что-то ничего, вроде как, не слышала, хотя название «Навь» явно что-то напоминает, – попробовала Аня затеять разговор.