Чтение онлайн

Оборотень злобненько хихикнул и мстительно посмотрел на Эдгара.

— Дикие оборотни, сеньор, такие беззащитные! Вы только подумайте об этом!

«Я думаю, что ты меня недолюбливаешь», — подумал вампир, — «хотелось бы знать, почему?»

…Уже светало, когда Эдгар с раскалывающейся головой добрался до портала, шагнул в слепящий свет пространственного разрыва и очутился в собственном замке. Приказ владыки Некрополиса бился в висках тугими ударами — «Найти убийцу, убийцу, убийцу… Где и как его искать? Он ведь тоже не дурачок, будет прятаться… Эх…»

Вконец расстроенный, Эдгар обогнул Грангха, который добросовестно собирал у лестницы мусор, заметая его на совок большим веником.

— Доброе. Утро. Хозяин. — пробасил тот, зачем-то поднимая вверх руки и высыпая содержимое совка на пол.

— Собирай, что рассыпал, — буркнул Эдгар, после чего Грангх занялся сметанием соринок в кучку.

— Хозяи-ин. Там… — прогнусавил он, но вампир уже несся по лестнице в спальню, и потому не внял предостережению.

А в спальне, между прочим, его ждали. И первое, что услышал Эдгар Саншез, переступая порог собственной опочивальни, было:

— Ты где был, негодяй?!!

— У Мессира, — устало ответил вампир и обреченно уставился на разлегшуюся в его собственной постели фурию, которая приходилась родной дочерью оборотню Карлу.

…Корделия, невзирая на юный возраст, была женщиной-мечтой для большинства кавалеров в округе. Основным ее достоинством являлось превосходное сочетание красоты и глупости, причем достоинство это с лихвой перекрывало такие мелкие недостатки как неумение читать и писать, привычку ковыряться в носу и в моменты задумчивости почесывать себе под лопаткой.

Корделия была красива: сильное и худощавое тело оборотня, не лишенное, однако, некоторых выпуклостей в нужных местах, ярко-рыжие волосы, мелкими кудряшками рассыпающиеся по загорелым плечам, маленький носик с намеком на некую аристократичность, аккуратные губки бантиком и огромные голубые глаза, которые все отражали, но в глубине пугали своей пустотой. Добавьте к этому сочетанию постоянную готовность воскликнуть «ах, дорогой, ты такой умный! я бы до этого никогда не додумалась!» и вы поймете, отчего Корделия пользовалась бешеной популярностью в близлежащих лесах и не только.

Правда, сейчас она не была настроена на воспевание умственного потенциала возлюбленного.

— Врешь! — отрубила Корделия, — зачем ты мог понадобиться Мессиру? Так и скажи, что был у любовницы!

У Эдгара появилось стойкое желание на деле опровергнуть высказывание повелителя Некрополиса о вампирах, не убивающих более ради пищи. Он устало стянул камзол и хотел присесть на край постели, но тут же получил предательский пинок в спину — причем довольно чувствительный.

— Признавайся, кто она? — взвизгнула Корделия, — если ты решил меня бросить, то я выброшусь из окна! Я наложу на себя руки, и во всем будешь виноват только ты, разбивший мое нежное девичье сердце!

Это было уже слишком. Эдгар сгреб в охапку брыкающуюся и визжащую пассию, столкнул ее с кровати, а сам уселся.

— Дорогая, как же ты наложишь на себя руки, если твой достопочтенный родитель хочет нашей свадьбы?

Упоминание о свадьбе моментально утихомирило Корделию. Она быстро села на ковре и с умилением уставилась на Эдгара.

— Свадьбы? Дорогой! Но ведь это именно то, о чем я только мечтала!

— И это то, чему не бывать, — усмехнулся вампир, разглядывая собственные ногти — как всегда, полированные и довольно остро заточенные, — я так и сказал твоему папаше.

— Мерзавец!!!

Эдгар уклонился от летящего в него башмака. Затем от второго.

— Ненавижу тебя! Как ты мог со мной так поступить?!!

— Ну, что поделаешь, — буркнул Эдгар, мысленно моля Демонов забрать Корделию отсюда прямо в Бездну. И повторил то же, что сказал днем Карлу, — вампиры не женятся на оборотнях, милочка. Не принято, понимаешь? Так что подыщи себе жениха из своих, договорились? В конце концов, мы с тобой недурственно провели время, я осыпал тебя подарками. Но жениться — увольте.

Подобного оскорбления Корделия не вынесла.

Ее прекрасное тело начало стремительно изменяться, вытягиваться, обрастать густой рыжей шерстью… Еще мгновение — и на Эдгара голодными глазами уставилась волчица небывалой ярко-рыжей окраски.

«Вот так и завершаются отношения», — меланхолично подумал вампир, а вслух сказал:

— Милочка, ну ты же понимаешь, что у нас нет совместного будущего?

— Мерз… гррррх!

Недосказанное утонуло в рычании, и оборотень прыгнул. Намереваясь не иначе как отхватить голову ускользающему от свадьбы кавалеру… Но — произошло почти невероятное.

Дело было в том, что Эдгар продолжал сидеть на кровати, сама кровать стояла посреди комнаты, чуть ближе к окну — широкому, забранному витражами с картинами из «Деяний Мессира». Но будет ли столетний вампир ждать, пока в него вцепится молодой и самонадеянный оборотень? Конечно же, нет. Эдгар вовремя пригнулся. Корделия, вытянувшись в прыжке, пролетела над ним. Немного не рассчитала — и, сопровождая свой полет треском и звоном бьющегося стекла, вывалилась в окно.

— Всевеликие Демоны, — вздохнул Эдгар и подошел к разбитому витражу поглядеть, куда упала Корделия.

До земли лететь было далековато, не меньше сотни локтей. Но оборотни — создания очень живучие, их проще мясом досыта накормить чем убить. Корделия полежала-полежала на каменных плитах, коими был вымощен внутренний двор замка, потом быстро обрела человеческий вид. Поднявшись на ноги, она молча погрозила Эдгару кулаком и отправилась восвояси, призывно повиливая бедрами.

Вампир отошел от окна, качая головой. Интуиция подсказывала ему, что отношения с Корделией еще не завершились.

…Итак, в дорогу!

В соответствии с полученными указаниями, Эдгару следовало ровно в полночь шагнуть в замковый портал, который стараниями Вулферта будет перенастроен на эльфийский двор. А до этого следовало собрать все, что может понадобиться послу Некрополиса в Светлом лесу — и в сундук полетели камзолы всех расцветок, туфли с пряжками и без, панталоны, чулки, ленты, перчатки… В общем, все, в чем нуждается каждый вампир приятной внешности, вознамерившийся покорять сердца придворных дам. Конечно же, это вовсе не значило, что приказ Мессира был забыт, отнюдь: Эдгар как никто иной знал, что дама с покоренным сердцем куда как разговорчивее, чем с сердцем каменным. Ну, а где сплетни — там и истина может всплыть… Ну, или хотя бы намек на оную.