Чтение онлайн

Он описывает следующие симптомы коллективного невроза середины XX в.:

бесплановость жизни, стремление человека жить сегодняшним днем;

фаталистическая установка в жизни (человек почувствовал себя объектом воздействия внешних обстоятельств и внутренних состояний);

коллективное мышление, желание человека слиться с массой, отказаться от личной ответственности и свободы;

фанатизм (человек игнорирует личность другого и чужую точку зрения).

Люди лишаются совести, но, по мнению Франкла, пока человек переживает конфликт совести, он не подвержен коллективному неврозу: экзистенциальный невроз избавляет его от коллективного невроза.

Франкл чаще говорит с позиции «должного», нежели с позиции «реального существования», поскольку он врач-психотерапевт и его задача – изменить жизнь человека к лучшему. Говоря об ответственности, свободе, духовности человека как о главных факторах его существования, он неявно подразумевает некую «норму», «идеальную модель человека» и превращается из исследователя в пропагандиста и конструктора человеческой жизни.

Колоссальный и страшный личный опыт, который приобрел Франкл – узник концлагерей, лег в основу, может быть, лучшей из его книг: «Человек в поисках смысла: введение в логотерапию». Этот же опыт позволил ему сделать вывод, что важнейшим условием восстановления внутренних чувств человека-узника является отыскание цели в будущем. Франкл цитирует в связи с этим слова Ф. Ницше: «Тот, у кого есть для чего жить, может выдержать любое как». Он полагает, что на вопрос о смысле жизни никогда нельзя дать общий ответ, смысл конкретен для определенного человека в определенной ситуации: «Каждая ситуация отличается своей уникальностью, и всегда существует лишь один правильный ответ на проблему, содержащуюся в данной ситуации. Когда человек видит, что ему судьбой предназначено страдать, он должен принять свое страдание как свою задачу, единственную и уникальную. Он должен осознать тот факт, что даже в страдании он единствен и уникален во Вселенной. Никто не может освободить его или заменить его в страдании. Его уникальная возможность определяется тем, каким он образом несет свое бремя». [18]

Франклу современная психология обязана и трактовкой самого термина «экзистенциальный». Он используется им в трех различных случаях: 1) для обозначения специфики человеческого бытия; 2) для характеристики смысла существования и 3) для обозначения стремления к нахождению смысла в личном существовании, т. е. воли к смыслу.

По мнению Франкла, причина неогенного невроза, характерного для людей середины XX в., – в «экзистенциальном вакууме». Человек лишен ряда базисных инстинктов, которые есть у животных. Он должен совершать выбор. В индустриальную эпоху исчезло влияние традиций, которые регулировали индивидуальное поведение. Человек подвержен внушению и влиянию групп, становится жертвой конформизма. Около 55% пациентов клиники Франкла переживали «экзистенциальный вакуум». Типичным его проявлением он считает «воскресный невроз», когда человек остается наедине с собой после забот трудовой недели, ощущает отсутствие какого-либо содержания своей жизни и переживает душевную пустоту. С отсутствием смысла жизни Франкл связывает алкоголизм, подростковую преступность, неврозы и конфликты в пожилом возрасте и т. д. И Франкл выдвигает категорический императив логотерапии: «Жить так, как если бы ты жил уже второй раз и как если бы ты поступил в первый раз так же неправильно, как собираешься поступить сейчас!»

Тем самым настоящее ощущается человеком как прошлое, а прошлое может быть исправлено. Логотерапия формирует у индивида ответственность за выбор и ощущение конечности жизни. В более острой форме эту мысль высказал еще Блез Паскаль: «Чтобы страсти не губили нас, будем вести себя так, словно нам отпущена неделя жизни».

Вообще, на мой взгляд, наименее убедительны попытки Франкла преодолеть с помощью логотерапии субъективную бессмысленность смерти. Конечность жизни он рассматривает с позиций «человека целедостигающего», для которого время есть возможность для реализации дел и накопления их «в закромах» прошлого. По мнению Франкла, в прошлом ничто не теряется, но все сохраняется. Однако прошлое существует лишь постольку, поскольку есть память человеческая и память «внешняя» – предметы и тексты, которые может расшифровать хотя бы один человек и сообщить содержание другому. Однако индивидуальная память исчезает вместе с человеком, а «полнота прожитой жизни», может быть, и компенсирует переживания об утраченной молодости, но не предохраняет от мыслей, что в какой-то момент единственное сокровище, накопленное личностью, – его опыт – исчезнет мгновенно.

Психотерапия – техника создания мысленных иллюзий, спасающих человека. Но «человек мыслящий» жаждет не иллюзий, а истины.

Можно не задумываться о неразрешимых вопросах, а помогать людям здесь и теперь, пытаясь попутно понять, в чем причина их проблем. Этапность жизни, по крайней мере возрастная, – очевидна. «У каждого возраста свои проблемы», и психологу проще конкретизировать свою задачу, подходя к каждому человеку как представителю возрастной группы. Целостная жизнь разбивается на периоды.

В работах Эрика Эриксона (1902–1994) экзистенциальная психология неразрывна с психоаналитической теорией развития. Как любой психотерапевт, Эриксон искал «правильный», или «нормальный», вариант развития личности, который позволил бы избежать кризисов жизненного пути либо конструктивно их преодолеть. Полнота прожитой жизни, ощущение самореализованности и счастья должны быть психологической нормой.

Центральное понятие, которым оперирует Эриксон, – «идентичность». Развитие человека идет по пути становления его идентичности: телесной, социальной, национальной, личностной самоидентификации – ощущения тождественности самому себе.

Личностная идентичность характеризуется не только знанием «кто я есть такой», но также чувством связности жизни, единства прошлого, настоящего и будущего и принадлежности жизни себе. Переживание себя как обладающего непрерывностью и тождественностью во времени характеризует идентичность «Я» (или «Эго – идентичность»).

Эрик Эриксон считал, что в развитии личности можно выделить различные стадии. Индивид в ходе взросления расширяет контакты с социальной средой, познает ее и взаимодействует с ней. Переход на последующую стадию определяется готовностью индивида к новому типу взаимодействия со средой. Общество, в принципе, поощряет готовность к расширению контактов индивида с миром. Оно обеспечивает и стимулирует последовательное прохождение этих стадий и скорость развития индивида. На каждом этапе личность сталкивается с некоторой проблемой, противоречием, которое может разрешиться позитивно или негативно для индивида и его дальнейшего психического развития. Например, на орально-сенсорной стадии (по Фрейду) основным отношением ребенка с миром является общение с матерью, которая кормит его грудью или смесями, меняет памперсы, охраняет от холода и других опасностей. Если мать не реагирует на нужды ребенка или реагирует неадекватно, то у него развивается недоверие к миру. В случае благоприятных отношений и взаимодействия матери с ребенком у последнего развивается «базисное доверие».

Эрик Эриксон выделил восемь возрастных психосоциальных стадий развития личностной идентичности. Благоприятное прохождение каждой стадии развития ведет к формированию у личности одной из «базисных добродетелей». Эриксон назвал их базисными, поскольку, по его мнению, без них другие, более изменчивые системы ценностей не могут передаваться от поколения к поколению. Приведу перечень «базисных добродетелей» в соответствии с последовательностью стадий психосоциального развития, как они даны у Э. Эриксона. [19]

Концепция Э. Эриксона подробно описана во множестве учебников и научно-популярных изданий, и здесь неуместно ее было рассматривать. Замечу лишь, что, согласно Э. Эриксону, возможен лишь единственный «правильный» путь развития и множество неправильных (в разной степени) отклоняющихся вариантов. Это явно противоречит и здравому смыслу, и эмпирическим научным данным.

Многообразие вариантов жизни для психотерапевта, идеолога или моралиста – повод для беспокойства и поиска среди них «оптимального». Для ученого нет «плохой» или «хорошей» жизни, равно как и для человека, который ее прожил или собирается прожить.

Одному из основоположников экзистенциальной психологии, Хансу Томе, в каком-то смысле повезло: его труды известны российскому читателю благодаря Л. И. Анциферовой. С другой стороны, повезло, но уже без кавычек нам, ибо его работы – образец творческого и добросовестного подхода к проблемам человеческой жизни.

Х. Томе (родился в 1915 г.) окончил Берлинский университет, где прослушал курсы лекций выдающихся психологов и философов, в частности Х. Фиргау, Э. Шпрангера, Э. Ротхакера. Первые научные достижения Томе связаны с известными лонгитюдными исследованиями детей и подростков (Боннский лонгитюд 1943 г. и «Немецкие послевоенные дети» 1952–1962 гг.), а также проведением геронтологического лонгитюда 1965–1984 гг. Но главную известность ему принесла разработка психобиографического метода. Томе постоянно занят разработкой теории целостного жизненного пути личности. Основой ее послужили аппарат когнитивной психологии и теория поля К. Левина. Он рассматривает индивида как существо активное, страдающее и преодолевающее жизненные трудности, к числу которых относятся негативные исторические перемены, болезни, потеря близких, старение и т. д.