Чтение онлайн

Томе выделил совокупность «техник совладания» с жизненными трудностями. Человек может преодолевать, избегать события или конструктивно совладать с ними. Он может полагаться на свои усилия, прибегать к помощи других или ждать, пока «все образуется само собой», может заняться регуляцией своих эмоций. Основными техниками являются:

действия преобразующие, реконструирующие или устраняющие трудные обстоятельства;

агрессивное вмешательство в сложные условия и их критика;

противостояние негативным событиям;

приспособление к сложности предметного мира;

адаптация к новому социальному окружению и забота о поддержании позитивных отношений с людьми;

самоутверждение;

использование шансов;

просьбы о помощи;

поиск информации;

коррекция ожиданий;

надежды;

временный отказ от удовлетворения потребностей;

позитивная интерпретация безвыходных или тяжелых ситуаций.

Томе создает в 1970-е гг. международную исследовательскую группу, рассматривающую психологию развития как учение об изменении поведения и переживания на протяжении жизни. Таким образом, он выходит за рамки традиционной психологии развития и делает шаг к основанию «психологии бытия».

Томе полагает, что не существует общечеловеческого «образа развития», а есть множество исторически обусловленных форм развития личности в детстве, юности, зрелом возрасте и в старости.

В результате многочисленных наблюдений влияния условий жизни на развитие детей Томе пришел к выводу, что неблагоприятные социально-экономические условия жестко предопределяют жизненный путь ребенка. Остается два варианта развития: либо низкий уровень личностной активности, либо повышение активности для преодоления неблагоприятных условий существования. При благоприятной ситуации развития (больших доходах семьи, высоком уровне образования родителей, высоком социальном положении и пр.) возможен более широкий спектр вариантов развития: продуктивная постоянная активность, пониженная активность, переменная активность, неравномерное развитие. По сути, внешние условия выступают ограничителями возможностей человека для реализации. Благоприятные условия лишь предоставляют поле выбора, а какая игра развернется на этом поле – дело случая. Справедливо заметил Сергей Довлатов, что под солнцем демократии равно расцветают и розы и марихуана. Томе выдвинул основополагающие понятия «стиль развития» и «тематические структуры». Стиль развития личности определяется социально-экономическими условиями и исторической ситуацией. Тематическая структура – это некая глобальная характеристика системы влияний на личность, исходящая от социальной среды. Томе, в частности, выделяет «творческую тематику» и «регламентирующую тематику». Они противоположны друг другу.

«Творческая тематика», которая определяет, по мнению Томе, развитие личности в промышленно развитых странах, формирует самостоятельность и активность. «Регламентирующая тематика» (иначе – «гомеостатическая»), преобладающая в аграрных странах, приспосабливает поведение личности к традиционным нормам. Теория «тематического структурирования» личности, предложенная Томе, объясняет различия в психологических особенностях (мотивах, способах и содержании мышления, поведении) представителей различных общностей.

Гомеостатическая тематика ориентирует человека на прошлое, она гасит, нивелирует все изменения в жизни. Творчески ориентированная структура событий направлена в далекое будущее. К числу творчески ориентированных форм развития личности Томе отнес так называемый «импровизирующий» образ жизни. Ему удалось выявить стили развития и кризисы, присущие каждому возрастному этапу: «На основании результатов наших лонгитюдных исследований выявляются, например, для периода юности следующие периоды развития: а) возрастающая проблематизация, т. е. постоянные поиски и вопросы о смысле традиций и т. д.; б) возрастающее приспособление к нормам, существующим в обществе; в) чередование высокой проблематизации и хорошего приспособления в различные периоды развития; г) возрастающая зависимость от искусственной стимуляции (например, наркомания, алкоголизм)». [20]

Заслуга Томе в том, что он показал вариативность путей развития личности. «Стиль развития» не предопределяется жестко биологическими (в том числе – наследственными), формально-психологическими (в смысле Ж. Пиаже) или социальными «законами развития»: «Высокая степень индивидуальных различий не позволяет также говорить о том, что можно вывести “универсальные” последовательности изменения поведения из какой-нибудь довольно долго и интенсивно наблюдаемой группы детей, юношей или взрослых. Сообразно с индивидуальными и социальными условиями существуют различные “стили развития”, и психология развития отныне должна пониматься скорее как наука об условиях, при которых выступают различные “стили развития”, вместо того чтобы пытаться втиснуть данные наблюдений в прокрустово ложе глобальной или специальной схемы ступеней». [21]

Психология развития человеческой жизни, как ее определил Томе, опирается на тот факт, что формальное сходство закономерностей развития наблюдается на всех этапах человеческой жизни – от младенчества до глубокой старости. Томе призывает обращать внимание на ключевые моменты жизненного цикла человека, которые тот осмысливает и переживает как значимые события. Эта последовательность единиц анализа – жизнь как целое, период жизни, событие жизни – воспринята и российской экзистенциальной психологией.

Психологи трех столиц – Москвы, Ленинграда (Санкт-Петербурга) и Киева – работали над решением проблем экзистенциальной психологии: Петербургская школа ориентировалась на изучение развития целостного человека и большие усилия сосредоточила на методической стороне исследований. За основу был взят комплексный подход, а именно вариант биографического метода, направленный на реконструкцию жизненного пути личности, истории ее развития, выделения основных «узловых» событий и установления связей между ними. Хотя сам Б. Г. Ананьев [22] , зачинатель исследований развития индивида в процессе жизни, не выделял экзистенциальную проблематику как особую. Разработка биографического метода и биографических методик, прежде всего в работах Н. А. Логиновой, обогатила психологическую науку в советском и постсоветском «пространстве – времени». В работах Б. Г. Ананьева уделено внимание главным образом периодизации жизни индивида: основным критерием является возраст.

О проблемах «жизненного пути личности», «стилях жизни» и «стратегиях жизни», «жизненной программе личности» и «жизненной перспективе» (можно перечислить еще немало терминов) заговорили в 1970–1980-е гг. Толчком послужила посмертная публикация книги С. Л. Рубинштейна «Человек и мир», подготовленная к изданию К. А. Абульхановой.

Возврат к русской философско-психологической традиции не провозглашался явно, а как бы подспудно, подпольно происходил сам по себе, с подобающими ссылками на труды К. Маркса и Ф. Энгельса, что не мешало излагать и собственные мысли по поводу проблем человеческого существования.

Марксистский подход стимулировал, как это ни странно, рассмотрение жизни человека как череды достижений, преобразований мира, творческой экспансии и пр. «Развитие личности – это не то, что с личностью “случается”: личность – это субъект своего собственного развития, постоянно находящийся в поиске и построении тех видов деятельностного отношения к миру, в которых могут лучше всего проявиться и развиваться уникальные потенции конкретного индивида». [23]

В интерпретации отечественных психологов марксистский «пафос революционного преобразования мира» (по сути, деструктивная активность по отношению к существующей жизни) превратился в аналог самоактуализации по А. Маслоу, Г. Оллпорту и К. Роджерсу. Неслучайно именно процитированная нами выше Л. И. Анциферова стала главным интерпретатором и пропагандистом идей гуманистической психологии.

Как ни печально, но не всегда личность оказывается творцом собственной жизни. Точно так же и жизнь в «пассивном залоге», когда с человеком что-то случается и что-то происходит, не исключает личностного развития под влиянием этих событий.

«Человек целеустремленный», как правило, проецирует свое «Я» на внешнюю реальность, и психологические теории следует рассматривать как своеобразные проекции, объясняющие, конечно, существенную часть, но все-таки лишь часть реальности.

Работы экзистенциальных психологов старшего поколения – К. А. Абульхановой, Л. И. Анциферовой, И. А. Джидарьян и многих других – послужили стартовой площадкой кратковременного взлета российской и украинской экзистенциальной психологии в конце 70-х – начале 80-х гг. XX в. И как это ни удивительно, развитие продолжается: «полет» проходит нормально, в чем убеждают результаты исследований В. И. Ковалева, А. А. Кроника, Р. Ахмерова, В. И. Карандашева.