Чтение онлайн

Присаживаясь с ней около разведённого костра, я всё же поставил барьеры вокруг себя, хотя и понимал их бессмысленность. Однако, девушка поразила меня своей открытостью и глубиной. Она поведала мне, что вступила в наш мир за сотню лет до моего рождения и видела, как мир менялся, а с ним менялась и жизнь обычного народа. Видела, как Церковь изменилась и начала диктовать свои условия для всех живущих людей, накладывала вету на другие народы, запрещая им селиться в благоприятных условиях, либо за огромнейший налог.

Но самым интересным в её рассказе было то, что она поведала о своей сущности. Не боясь ничего и никого, девушка спокойным голосом сообщила мне, что является королевой драконов, одной из сильнейших порождений Хаоса в нашем мире. Поведала мне и то, что Повелитель плана, с которого она пришла, приказал ей, как и её народу, подготовить этот мир к поглощению, превращению в пищу для плана Хаоса, откуда она явилась. Но также, она призналась, что решила нарушить приказ своего хозяина, стоило ей только вступить в этот мир. Ей, по словам королевы драконов, полюбился этот мир, его красота и свобода, чистота и грязь, она полюбила всё, что было тут, и чего в нём не было. Поэтому, она приказала своему народу жить в мире с этим миром, не разрушая и не убивая никого и ничего, ведь так и только так можно было бы сосуществовать с живущими в мире народами.

Именно так и образовалась легенда о величайшей мудрости драконов, которые всегда могли найти ответ на любой вопрос, который им задашь. Как призналась девушка-дракон, и в её народе не было изъянов, ведь кто-то из её детей предался алчности и жадности, грабя и разоряя города и деревни. На таких непутёвых драконов спустя несколько десятилетий началась охота, и хотя королеве драконов было не по нраву то, что её детей и подданных убивают за золото и бесполезные камушки, она ничего не предпринимала, ведь понимала, что её дети были виноваты сами.

Королева сказала мне, что решила создать город, в котором драконы, сумевшие приручить свою Силу и умеющие менять свой облик на человеческий, те из них жили в одном месте с людьми, эльфами и другими народами этого мира. И что теперь, она решила уйти из этого мира из-за того, что все её труды были уничтожены мной и моим отрядом Святой Инквизиции. И всё потому, что Церкви была не по нраву такая вольность народов, которые ей не подчинялись.»

Олловин, услышавший рассказ героя прошлого был поражён. Каждая история этого великого человека таила в себе много ужасающих событий, о которых умалчивали во всех рассказах о нём. Сейчас, смотря на эту девушку, страх юноши уступил место стыду. Стыду за эгоизм и властолюбие своего народа, который существовал за счёт того, что угнетал слабых и возвеличивал себе подобных. «Значит эта девушка — дракон?»: мысленно спросил Олловин у Аэгрона. «Я больше чем уверен в этом. Эта исходящая от неё Сила. Я не мог понять, откуда у меня было столь знакомое ощущение, но такую силу я ощущал лишь в двух существах, встреченных мною при жизни: королева драконов и Древнейший дракон, который не подчинялся никому, даже королеве. Но она ещё не обрела своего полного могущества, и это настораживает, потому что по рассказам королевы драконов, они всегда вступают в этот мир в полной своей силе. Нам нужно срочно попасть в место, откуда идут потоки Хаоса. Иначе мы не узнаем ни одного ответа на множество вопросов, что возникают с огромной скоростью.»

Сразу после этих слов воина прошлого, молодой воин, как по команде открыл глаза и сел около потухшего костра. Посмотрев в сторону горизонта, Олловин раскрыл сумку и вытащил оттуда кусок хлеба и бутыль с молоком. Отзавтракав, молодой воин решил продолжить свой путь, надеясь добраться до места назначения в течении текущего дня и ночи. Идти по дороге он уже не видел смысла, потому что намеченная цель была много левее обхоженного тракта.

Ближе к полудню, пройдя по полю, засеянному цветами, юноша добрался до лесной чащи. Он не особо сильно пугался лесного массива, сколь бы густой он не был, однако, от леса веяло какой-то странной, необузданной и дикой силой. Лес выглядел крайне древним, глядя на него, у Олловина складывалось впечатление, что каждое дерево тут боролось до смерти за право получить солнечный свет. Именно из-за этой борьбы все деревья были столь уродливы, что были по-своему прекрасны, что притягивало столь же сильно, сколь и отталкивало аурой бессмысленной злости.

Вступив на территорию этой чащобы, юный воин почувствовал смрад разложения умерших деревьев и животных, застоявшийся воздух мешал дышать, превращая каждый шаг в суровевшее испытание на стойкость. Так, продираясь среди густой растительности, поваленных деревьев и дремучие заросли кустов, Олловин неустанно шёл в назначенном ему направлению, при необходимости прорубая себе дорогу своим мечом. Спустя несколько часов, юный воин добрался до поляны, что была посреди леса, выделяясь среди чащи своей пустотой и светом, ведь на её пределах ни росло не одного деревца. Она манила молодого человека, на столько сильно, что он не смог удержаться, направляясь в её сторону.

Олловин слышал, что Аэгрон взывал к его благорассудию, дабы он не шёл на столь манящую полянку, находящуюся посреди дремучего леса, ведь она не может появиться в этом месте просто так, но молодой воин не слушал его, идя к ней целенаправленно, будто неведомая сила тянула его туда. Дойдя до поляны, Олловина охватило чувство усталости, столь сильное, что он просто упал в высокую траву. И это была его ошибка.

Стоило голове юноши коснуться травы, как поляна наполнилась странным, громким скрежетом, какой издают сверчки по ночам, но в разы сильнее. Олловина это насторожило, он хотел подняться, чтобы осмотреться и быть готовым ко всему, но усталость и расслабленность не позволяли ему предпринять ничего, он был не в силах противиться этому наваждению, которое было с родни некой магии. Осознавая, что ему не справиться самому и своими силами, юный воин сумел перебороть наваждение ровно на столько, чтобы произнести слабым, сонным голосом:

— Аэгрон, помогите мне, прошу Вас.

В этот же самый момент тело юного храмового воина обрело былую прыть и упругость. В голове юноши прояснилось, сонливость ушла, и он разобрал то, что ему говорил голос героя: «Смотри мой юный друг, сейчас я покажу тебе, чем страшны такие леса. Этот скрежет принадлежит огромной сколопендре, грозе лесов».

Появившаяся из травы тварь выглядела ужасающе. Огромное, кольчатое тело было покрыто бледно-серыми пластинами, по бокам от каждой из которых шли тоненькие, длинные лапки. На каждом из окончаний тела этого монстра были огромные, длинные усики-антенны, которые при каждом движении этого существа подергивались, ища хоть какие-либо движения в округе. Но более пугающей у неё была голова. Покрытая мелкими хитиновыми пластинками, что давали подвижности его глазкам и мощным ножницовидным челюстям. Но легендарного воина, взявшего под свой контроль тело юного, эта тварь ни капли не пугала. Он встречался с такими неоднократно и знал, как с ними бороться.

Сделав шаг назад, воин спровоцировал тварь на то, чтобы та стремительно напала, почувствовав раздражителя и опасность перед собой, после чего резким, крайне быстрым движением поднырнул под массивное тело огромной сколопендры. Когда существо по инерции пробежало мимо него, Аэгрон одним быстрым, чётким и мощным ударом отрубил пару лап этому огромному созданию, после чего отпрыгнул в сторону от неё, провоцируя на повтор предыдущего действия. Повторяя одну и ту же схему действий, воин прошлого, управляя телом Олловина, легендарный воин отрубил примерно половину лапок сколопендры, прежде чем та упала и не смогла продолжать больше безудержные попытки поймать столь назойливого раздражителя. Подойдя к лежащей сколопендре, воин воткнул свой меч, надавливая на него всем небольшим весом тела Олловина, протыкая мягкую плоть, которую стало видно между пластинками хитина, что были плотно посажены меж глаз твари. После нескольких мгновений усердного труда, сколопендра, издав последний, отчаянный скрежет, обмякла и развалилась на траве. И тут Олловин, сознание которого бодрствовало, понял, что усталость и утомление прошло, дав волю свежему, чистому воздуху, что был на поляне среди густой чащи леса.

Немного постояв над чудовищем, Олловин решил продолжить свой путь через лес, в направлении горы, где он видел следи ауры Хаоса, попутно выслушивая наставления о многогранном мире монстров и существ в мире и способах борьбы с ними. Так, незаметно для себя, и без других каких-либо особо опасных приключений, Олловин добрался до опушки леса, откуда открывался прекрасный вид на вулкан, который остро отличался от тех пейзажей, что он видел в лесу.

Голая, пустынная гора росла высоко в небо, поражая своими масштабами. Земля на горе была тёмного, почти чёрного цвета, который изредка разбавлял серый или белый налёт, который свидетельствовал о том, что тут когда-то всё же росли растения, которые были сожжены или же сгорели сами в следствии извержения. Юноша различал в горе множество отверстий, которые могли быть как туннелями, так и обычными пещерами, которые в свою очередь могли быть пристанищами различных тварей. Пока он размышлял об этом, внутри вулкана что-то произошло, озарив всю округу эманациями страха, ярости и Хаоса. И столь отчётлива была эта сила, что даже Олловин, не сведущий в магии понял, что это та самая аура, которую они с Аэгроном почувствовали в таверне.

— Мы прибыли, — произнесли в унисон молодой и легендарный воин.

II

Эллисиф шла по туннелю в направлении главного зала своего импровизированного дома, пытаясь уловить хотя бы какое-либо движение тех двух хаосистов. Но как бы она не старалась, сейчас она даже не чувствовала их присутствия рядом. Идущий подле неё Старший вампир был крайне тих, на столько, что не замечалось даже самого его существования. Он будто бы сливался с окружением, превращаясь в пустоту, которую заполняли всевозможные силы бушующие и находящиеся вокруг него. Но как бы вампир не сливался с окружением, его выдавали волны отчаяния и волнения, что исходили от него с точной периодичностью, определяя биение его сердца.