Чтение онлайн

— Довольны ли вы?

— Довольны, батюшка князь, довольна премного, — раздались восклицания, — оказал ты нам суд и правду!

— Нет ли ещё каких жалобщиков? — спросил он.

— Есть, князь киевский, — раздался откуда-то громкий грубый голос, — подожди малость...

Толпа зашевелилась. В задних рядах её замечалось какое-то особенное движение, словно кто-то проталкивался вперёд, неся на руках тяжёлую ношу.

— Расступись, пропусти! — раздались восклицания.

Толпа расступилась. В образовавшемся проходе показался человек, залитый кровью, на своих могучих руках он нёс другого человека...

— Отмщенье, князь, отмщенье! — ещё издали кричал он.

— Кто это? — спросил в недоумений Святослав.

Это был печенежский князь, недавний раб воеводы Прастена. Темира, Однако, под его кровавой маской никто не узнавал.

Собравшиеся у Княжьего крыльца киевляне затаили дыхание, понимая, что случилось что-то далеко не обыкновенное.

Темир подошёл к крыльцу и опустил свою ношу к ногам Святослава.

— Кто ты, — отрывисто спросил князь, — что тебе нужно?

— Я — Темир, печенег, — ответил тот, — мне нужны справедливость и месть.

— Кто это? — спросил князь, показывая на лежащее на земле тело.

— Взгляни, — сказал в ответ печенег и сдёрнул покрывало.

Нечеловеческий крик, в котором слышались и ужас и смертельное отчаяние, раздался позади Святослава. Это закричал воевода Прастен. Он кинулся с княжьего крыльца и припал к лежавшему недвижимо телу.

— Зыбата! Сыночек мой любой, кровинка моя, — восклицал поражённый горем отец, — да что с тобою приключилось! Да открой ты глаза свои, да скажи ты мне, какой враг на тебя руку поднять осмелился... Сыночек мой! Жизнь моя...

— Жив ли он? — спросил Святослав, узнавший юношу.

— Не знаю, — смело отвечал Темир. — Посмотри, князь, сам.

— Кто его? — спросил Святослав.

Прастен услышал эти слова.

— Твоего суда и справедливости, князь, требую я, — вскочил он на ноги и выпрямился во весь свой богатырский рост.

— На кого просишь? — быстро спросил Святослав.

— Слушай, князь, — порывисто, страстно заговорил Прастен, — я ли не заслужил перед тобою? Я ли не был твоим верным слугой? Награди же меня в последний раз.

— Чего ты просишь?

— Выдай мне врага, отнявшего у меня сына.

— Кто он...

— Колдун... Христианин... Это он, он убил Зыбату.

— Ты уверен в этом?

— Не говорил бы иначе! У меня с ним кровавые счёты, он мстит мне. Когда-то, много лет тому назад, я убил его сына, теперь он убил моего, чтобы отомстить мне... О, это он! Выдай мне его головой.

— Как его имя?

— Прежде он звался Стемид...

— Стемид... Стемид, — словно припоминая что-то, проговорил в задумчивости Святослав, — я помню это имя, мать не раз поминала его.

— Выдай мне Стемида, молю тебя...

Святослав задумался.

— Хорошо, возьми дружинников и приведи его сюда. Но не смей причинять ему вреда, я прежде всего сам хочу узнать. Может быть, Стемид и не при чём.

— Нет, нет! Это он, князь!

— Я сказал, поступи по слову моему, а Зыбату внесите в мои покои, есть у меня здесь византиец, во всяком врачевании искусный, может быть, и жив ещё сын твой. А где же этот печенег?

Князь оглянулся, Темира нигде не было видно. У всех сейчас же явилась новая мысль:

— «Печенег — виновник гибели Прастенова сына! Он нанёс ему раны,-но с какой целью явился он тогда сюда?»Видишь, князь, — воскликнул Прастен, — я прав! Этот проклятый печенег был моим рабом. Я отдал его Стемиду, и оба они из мести ко мне убили моего Зыбату. Молю тебя.

— Зачем же он принёс твоего сына сюда? — спросил Святослав.

— Чтобы заставить меня нестерпимо страдать... Молю тебя, позволь мне отомстить им...

— Нет, Прастен, нет, — воскликнул князь, — ты отомстишь, если Стемид и этот печенег окажутся виноватыми, но виноваты ли они, это решу я... Пойди и приведи сюда Стемида!

Слова князя были произнесены так, что даже обезумевший от горя и ярости Прастен не посмел ослушаться. Он только кивнул головой нескольким воинам из своей дружины.

— Эй, Прастен, — крикнул ему Добрыня Малкович, — Стемида ищи у христиан на Щековице, а не в лесу, там он... Он ещё вчера пришёл к ним.

— Спасибо, Добрыня, — крикнул в ответ Прастен, — чем скорее я доберусь до него, тем скорее утолю свою месть... Проклятый! Я сумею отомстить за сына.

Добрыня Малкович только головою покачал вслед ему и коротко произнёс:

— Не то что-то тут! Пойдём-ка, княже, я тебе скажу слово и ты по правде дело рассудишь.

— Да, Добрыня, — сказал Святослав, — ты что-то знаешь?

— Вели им, — кивнул воевода на толпившийся пред крыльцом народ, — не расходиться. Да узнают они, сколь справедлив твой суд.

С громким отчаянным плачем прибежала к княжескому дворцу мать Зыбаты, и, когда её увидели, когда её жалобные вопли достигли до сердца каждого, поднялся грозный ропот против виновников ужасного злодеяния.

— Христиане, христиане это сделали! — слышались крики.

— Князь попустит, мы расправимся.

— Выметем зло из Киевской земли!

— Ишь какую волю забрали!

Прастен направил своего коня к тому дому, где, как ему хорошо было известно, жил «жрец христианского Бога».

Он ворвался в жилище и заревел от радости: Стемид стоял на коленях перед образом и горячо молился.

Прастен кинулся к нему и схватил его за плечи.

— А, ты здесь, — закричал он, — тебя-то мне и нужно!

— Ты помешал мне молиться, Прастен, — кротко сказал Андрей, — вероятно, у тебя есть какое-нибудь важное дело ко мне. Скажи, что тебе от меня нужно...

Прастен захохотал.

— Тебя мне нужно, тебя, проклятый! — хрипел он.

— Зачем, Прастен?

— Чтобы вырвать своими руками твоё подлое сердце, чтобы насладиться твоими муками... Ты не уйдёшь от меня... Князь сам отдаст тебя мне...

— Не знаю, Прастен, — покачал головою старец, чего ты хочешь от меня. Что случилось?