Чтение онлайн

— Говори, собака, — закричал воевода, — что ты сделал с моим Зыбатой?

— С Зыбатой? — удивлённо спросил Андрей, — как что сделал? Да я его не видал с тех пор, как ты увёл его от меня.

— Ты лжёшь!

И ослеплённый яростью Прастен со всей силы ударил старика.

Не ожидавший удара Андрей пошатнулся, но тут же выпрямился и произнёс несколько дрожавшим голосом:

— Ты ударил меня по левой щеке, вот правая, бей! Так повелел Христос, Бог мой!

— А, ты ещё издеваешься надо мной! — закричал Прастен и кинулся к старику.

Двое дружинников успели схватить его за руки.

— Вспомни княжье приказанье! — крикнул один из них.

— Всё равно, пусть казнит меня князь, — хрипел, отбиваясь от них, Прастен, — я убью его сейчас.

— Нет, мы тебе этого не позволим!

— Остановись, князь отдаст его тебе, — успокаивали они его.

— Идём к князю, — сказал один из дружинников, — и нечего бояться, если ты прав. Если же виновен — пеняй на себя.

— Я ничего не боюсь, со мною Господь мой, — ответил Андрей.

Они вышли.

Около дома стояла толпа христиан.

— Куда тебя ведут, Андрей? — раздавались крики.

— К князю Святославу, братья мои и сёстры, — последовал ответ, — простите, если чем виновен перед вами.

— Все мы пойдём за тобой, — закричали некоторые.

— Идём, идём к князю все!

— Защитим его.

— Не нужно защищать меня, — громко сказал Андрей, — Господь мой — прибежище и защита.

Однако толпа христиан, со священником во главе, пошла вслед за дружинниками.

Громкими криками встретили приближавшихся те, кто оставался на дворе перед княжьими хоромами.

Толпа за то время, которое отсутствовал Прастен, ещё более увеличилась, люди взобрались на стены, даже на крышу терема и оттуда с нетерпением ожидали, что будет дальше.

Перед княжьим крыльцом образовалось свободное место, которое заняли Прастен и Стемид.

— Чего же медлить князь, — закричали со всех сторон, — пусть идёт и судит...

Святослав, узнав о возвращении Прастена, вышел на крыльцо. С ним были венгерские послы, воеводы Сфенкал, Икмор, Добрыня, бояре и трое его сыновей.

— Мужи и людины, народ киевский, — воскликнул Святослав, — будьте все свидетелями суда моего. Хочу единой правды, да будет приговор мой справедлив.

Потом он обратился к Прастену и громко спросил:

— Что ты имеешь на Стемида?

— Он пролил кровь моего единственного сына.

— Ты говоришь это!

— Да, он сделал это!

— Чего же ты желаешь?

— Чтобы ты, князь, выдал мне его головою и дал мне отомстить, как я того желаю.

Святослав обратился к старцу.

— Ты слышал?

— Слышал, князь!

— Что ты скажешь?

— Мне нечего говорить. Его сын Зыбата заблудился в лесу и занедужил. Я помог ему и, когда он выздоровел, возвратил отцу.

— Прастен говорит, что между вами кровь?

— Да, княже, Прастен убил моего сына на моих глазах. Меня самого отдал в рабство печенегам.

— Зачем же ты сделал милость его сыну?

— Я мстил Прастену...

— Как мстил!

В голосе Святослава слышалось удивление.

— Я мстил, как повелел мне Бог мой: добром за зло.

Святослав покачал головой и спросил.

— Ты христианин?

— Да, княже.

— Странные вы люди, — опять покачал головой Святослав и, обращаясь к своему воеводе, молвил:

— Ты слышал?

— Не верь ему, князь Святослав, не верь! — закричал тот. — Он чаровник, он и тебе сумеет отвести глаза. Где это видано, где слыхано, чтобы так мстили? Ты хочешь, я скажу тебе... Этот проклятый варяг хитёр, как тысяча лисиц вместе. Он очаровал моего сына...

— Батюшка, — вмешался Владимир, — Зыбата вчера...

— Молчи! — прикрикнул на сына Святослав и, обернувшись к Прастену, произнёс:— Говори!

— Он говорит, что, возвратил мне сына, — едва дыша, продолжал Прастен, — да, он сделал это. Какая бы это была месть, если бы он убил Зыбату у себя в лесу, да ещё тогда, когда того одолел недуг! Я бы так никогда не узнал ничего, но проклятый варяг придумал месть горшую... Он возвратил мне сына, заставил явиться к себе на поклон, а потом отнял его у меня. Он слишком труслив, чтобы открыто схватиться со мной. Много лет он выжидал удобной поры и вот дождался её.

— Чего же ты хочешь, Прастен, — ты убил его сына?

— Убил, княже.

— Так что же, кровь за кровь!

Прастен пошатнулся.

— Нет, княже, нет, — заговорил он, — кровь за кровь тут не может быть... Я бы и сам признал это.

— Почему не может?

— Я заплатил за сына. Спроси своего Владимира, я отдал ему за Зыбату такие дары, какие только ты на Руси можешь дарить. Два воза я дал ему за Зыбату. Я прибавил к этому шесть рабов.

— Он принял?

— Принял, княже, спроси Владимира своего.

— Так? — обратился к сыну Святослав.

— Да, всё верно, он принял, — торопливо заговорил тот, — но... — Юный княжич хотел что-то сказать, но отец не обратил на это внимания.

— Ты слышал, Стемид, всё, что говорил Прастен, — произнёс он, — так ли это?

— Так, княже, так, — закивал головою он, — верно, Прастен явился с дарами, я взял их.

— Ты, стало быть, принял выкуп мести?

— Какой там выкуп? Я давно уже простил всё Прастену. Было время, правда, не скрою я, кипело сердце моё, жаждал я его крови, но, когда я познал Христа, всё забыл, всё простил врагу моему, и даже молился за него...

— Княже, — вдруг выступил священник, приведший христиан, — позволь мне слово молвить.

— Что ты хочешь сказать?

— Я служитель сил Господа!

— Ты жрец у христиан.

— Называй меня, как хочешь, но я уже стар и никогда не говорю неправды, да теперь и не могу сказать её; много людей может подтвердить каждое моё слово, много людей, говорю я, и христиане, и язычники.

— Говори же скорее, если у тебя есть дело.

— Андрей, мы так его зовём, вы же зовёте его Стемидом, принял дары Прастена, но знаешь, князь, что он сделал с ними.