Чтение онлайн

Однако сумеем ли мы пойти правильным путем, пока не ясно. Напомним, что в мировой борьбе со СПИДом лишь в Северной Америке и Европе ситуация более-менее стабилизировалась, а, например, в Южной Африке дела обстоят совсем по-другому. Вот причины южно-африканской катастрофы: самообман (self-delusion); предрассудки (prejudice); высокомерное отношение власти к собственному народу; распущенность, легковерие и необразованность этого народа и этой власти; коррупция и кумовство; неправильная политика церквей; нищета; психология нахлебников в отношении исследований, разработок и производства биопрепаратов; недоверие к мировому опыту; иллюзии национальной исключительности; поиски мирового заговора; наконец, отсутствие интереса к стране после того как в ней призошли изменения, которых требовало мировое сообщество — с непредвиденными последствиями. Как вам список? С чем находите сходство? В США и Канаде реалии иные.

У нас об этой мрачной, но существенной стороне жизни известно недостаточно. Но рассматривая особенности языка, следует отчетливо понимать, насколько эпидемия СПИДа изменила американскую культуру, в самом широком понимании, в том числе и в плане общения и речи. Изменились поведение, отношение к жизни, литература и драматургия, страхование, медицина, даже некоторые социальные и политические структуры. В США сейчас инфицировано около девятисот тысяч человек и ежегодно заражается около сорока тысяч. Это, в масштабах такой большой страны не катастрофа, но довольно большая беда. Болезнь ведь не вылечивается, а поддержание больных стоит очень дорого. Культурное и политическое значение эпидемии в Северной Америке выше, чем можно было бы ожидать исходя из числа зараженных. Дело в том, что, нравится нам это или нет, активность людей в гораздо большей степени определяется гормональным балансом организма, чем воспитанием и убеждениями. То есть именно социально активные, творческие, добивающиеся успеха в обществе люди очень часто относятся к той категории, которую в России иногда называют нехорошим словом сперматозавр. Вот они-то и стали жертвой эпидемии на начальном этапе, да и сейчас болезнь продолжает изымать из общества активную его часть.

Соответственно, это находит отражение в культурной жизни. Мы надеемся, что хотя бы "Ангелы в Америке" наконец в полном объеме появятся на российской сцене — надо было не пожалеть денег на покупку прав и поставить их давным-давно, многие бы вопросы у нашей публики снялись.

Сейчас времена сексуальной революции (sexual revolution) вспоминаются как сон, за которым последовало ужасное пробуждение. Сохранились реликты, у которых болезнь развивается очень медленно и которые могут еще рассказать о том, как они в свое время могли to fuck my way through the country (подразумевается, что этот дедушка путешествовал автостопом, расплачиваясь за поездку вполне определенным образом). Но таких очень мало, и у встречавшихся нам героев революции чувствовалась не столько радость от сознания этой своей уникальности, сколько горечь людей, живущих на кладбище. Ведь все, абсолютно все, кто был связан с ними социально, не говоря уже о других связях, постепенно умирали на их глазах, а то и руках. Не надо думать, что люди, употребляющие инъекционные наркотики, имеющие отклонения от сексуальных стандартов или ведущие немоногамный образ жизни — сплошь чудовища. Есть множество трогательных историй — но все они с плохим концом.

В Сан-Франциско в конце восьмидесятых вымер целый квартал, район улицы Кастро (Castro Street). Сейчас община возродилась. Город с его толерантностью и общим духом легкого сумасшествия остается необычайно привлекательным для любых меньшинств и людей с отклонениями. Live and let live (живи и дай жить другим) — этот популярный американский лозунг как нельзя более подходит к Фриско, но все же былой беззаботности там уже нет. Признанный прежде мировой центр гомосексуализма (gay community) Ки-Вест (Key West) во Флориде быстро теряет свою прежнюю репутацию, становясь все более просто центром семейного отдыха (американский автор как-то возил туда всю свою семью абсолютно без опасений насчет необычных впечатлений у детей или какой-то инфекции — и был прав). Богатые геи селятся там и сейчас, но они естественным путем и в приятной обстановке вымирают. Община исчезает.

Напомним, что вирус иммунодефицита (HIV) малоинфекционный, через посуду или комара им не заразишься, презервативы и одноразовые иглы снижают риск кардинально, и в цивилизованных странах случайное заражение редко. Все все понимают, это не Нигерия. Как правило, инфицирование связано с сознательным риском или осознаваемыми впоследствии ошибками (mistakes in judgement). Сколько раз приходилось слышать: можно спрашивать о статусе (immune status), о том, как человек себя чувствует и что делает в таком состоянии, не спрашивайте только, как он вирус получил (how you got the damn virus). Это слишком болезненно.

Реально вирусоносители подразделяются на три неравные категории.

Во-первых, это гомосексуалисты, в среде которых заражение часто — лишь вопрос времени, в силу давления среды (peer pressure) и статистики — при часто сменяемых партнерах (you need to make a mistake only once).

Во-вторых, те, кто употребляет инъекционные наркотики в группах — когда все лежат на матрасах и передают, в силу дефицита одноразовых игл и глубокого чувства братства (camaraderie), один и тот же шприц по кругу.

В-третьих, зараженные случайно — очень редко врачами, обычно — партнерами-наркоманами или бисексуалами, которые думают почему-то, что если они не вполне геи, то и вирус к ним не пристанет (мы эти психологические особенности не придумываем!). Сюда же отнесем гетеросексуальных (straight) клиентов проституток и любителей промискуитета — в Северной Америке такой способ заражения возможен, но статистически он менее значим.

Дискриминация зараженных запрещена, но негласно она существует, поэтому иммунный статус относится к тщательно оберегаемым медицинским тайнам. Инфекция, перешедшая в реальный СПИД, с симптомами (full-blown AIDS) — это, конечно, полная инвалидность, тут уже о декоруме не думают. Но постоянно рекламируются анонимные тесты для потенциальных бессимптомных носителей. Считается, что если человек знает свой статус — сам и сообразит, что делать. Пропаганда, в основном, направлена против тех, кто тестироваться не хочет — незнание статуса считается вещью опасной для тебя и окружающих.

В результате распространения нового поколения лекарств — коктейлей (anti-retroviral drug cocktails) продолжительность жизни не только инфицированных, но и достигших собственно стадии СПИДа сильно увеличилась: можно говорить по крайней мере о годах десяти. Отсюда появились политически корректные термины positive living, living with HIV. Упор на то, что это состояние, в котором все-таки можно жить, а не короткий интервал между результатом анализа (HIV/AIDS positive test) и смертью (см. рис. 29 к слову AIDSи рис. 62 к слову HIV). Не надо, однако, думать, что это нормальная жизнь. Прежде всего, человек должен быть очень дисциплинирован: это не одна таблетка, а набор лекарств, которые надо принимать постоянно через строго определенные интервалы. Они часто дают страшные побочные эффекты — мы говорим не о крапивнице, а об изменении формы тела, поражении печени и т.п. Температура, головная боль, слабость, понос — обычные явления. Каждый шаг должен быть обдуман и взвешен, и это накладывает на человека сильный психологический отпечаток. Говорят, что опознать зараженных нельзя, но это не совсем так. Они обычно выделяются — по взгляду, разговору, поведению. Ну как вы думаете, кто будет в жаркий день сидеть у речки и, не заходя в воду, рассуждать о состоянии ее микрофлоры (bacterial count)? Конечно инфицированный, у него же атаки этой микрофлоры организм просто не выдержит.

Увеличение продолжительности жизни, пропаганда концепции living with HIV, снижение темпов роста заболеваемости и смертности дали не вполне ожидавшийся побочный социальный эффект: многие посчитали, что эпидемия прошла, и стали меньше заботиться о профилактике. На самом деле огромные, часто недооцениваемые успехи в борьбе со СПИДом в Северной Америке связаны с сознательностью и социальной активностью населения. Организации типа "Act Up!" внедрили-таки в массы простые идеи о более и менее опасной сексуальной практике. Широко известны таблицы вероятности заражения при разных действиях. Полную гарантию, конечно, в соответствии с учением церкви, дает только целомудрие, но заражаемость пошла на убыль.

Однако сейчас маятник чуть качнулся в обратную сторону! Появилась идея, что опасность инфицирования преувеличена, а уж если ты относишься к сексуальным меньшинствам, то все равно чему быть, того не миновать (на деле это не так: по статистике и в среде гомосексуалистов инфицировано меньшинство, просто процент гораздо выше, чем в целом у населения). В итоге у геев (gays) родилось романтическое движение пропагандирующих и практикующих в своей среде секс без презерватива (condom, rubber). Сами себя они называют, пардон, голожопниками (barebackers).

В последнее время зарегистрирован всплеск свежих инфекций у молодежи, что безусловно не радует. Наиболее же высока частота заражения у национальных меньшинств — черных, латиносов, независимо от сексуальной ориентации. Эта часть населения менее прагматична, думает о настоящем больше, чем о будущем, считает секс с применением мер профилактики менее доверительным и полноценным, склонна к поиску новизны и смене партнеров — и вот результат. Стоит ли жизни спонтанность и яркость ощущений — в том числе жизни близких, — каждый решает для себя сам.