Чтение онлайн

Медленно, настороженно оглядываясь, я доплыла до ступенек. Ну его к черту это плаванье, выйду лучше ночью, когда никого не будет.

– Обидно, конечно, - как-то сказала мне Ида, - когда голова болит от того, чего нет.

– Как это? – спросила я.

– От того, что нет денег или любви, - ответила подруга. И я с ней согласилась, неприятно страдать от пустоты.

Так вот от того, что «есть» – от чрезмерного мужского внимания, тоже страдать не хочется. Насколько я знаю, все участники проекта уже съехались на итоговое подписание договора. Днем я попросила Федора побольше лежать, но «лежал» он все равно в сторону работы. Весь обложился бумагами, вокруг скакала Виола, им было явно не до меня. Поэтому я только проверила чувствительность и функциональность страдающей от грыжи левой ноги, удостоверилась, что острого периода нет.

В итоге днем я немного позагорала, сидя на балконе. Пару раз прогулялась с Бухой по округе и вдоль линии моря. Малышку пришлось взять на шлейку и поводок, мало ли что может произойти в незнакомом месте. «Китаянка» с наглыми круглыми глазами останавливалась у каждого куста и пару раз, по моему подозрению, даже пыталась их метить по-мужски, дергая задней лапой. Дескать, королева прибыла в Сочи и принимает территорию.

Я брела за ней задумчиво, жмурилась от солнца, заходила в лавчонки по дороге, улыбалась встречным прохожим в ответ на такие же открытые улыбки.

Наверное, после ужасного начала дня следовало ждать проблемного продолжения, но день прошел чудесно. Буха подтвердит.

И к ужину, за столы, поставленные прямо под открытым небом во внутреннем дворе, я выходила в отличном настроении.

У бассейна на белоснежной сборной сцене разместилась небольшая музыкальная группа. Они наигрывали что-то тягучее и романтичное, полностью соответствуя теплому вечеру, только начавшему темнеть небу и буйной зелени вокруг. Природа Сочи призывала плюнуть на дела и хорошо отдохнуть. А если хорошенько прислушаться к ее соблазняющему шепоту, то запросто можно услышать варианты с продажей недвижимости и переезде из холода в эти благодатные жаркие места. Говорят, в Тайланде бормотание местности становится таким сводящим с ума, что некоторые приезжие выбегают на белый песок, рвут паспорта в клочки и бросают их море.

– Бушечка, - засюсюкала Виола, подошедшая раньше. Она сидела за отдельно зарезервированным столом и уже нарезала что-то в тарелке. – Ты моя хорошая, как я по тебе соскучилась! Иди ко мне, девочка, я тебе мяса дам.

Собачка обернулась ко мне с намеком: «Я на охоту». Пришлось спрашивать у официанта, могу ли я дать побегать уже выгулянной малышке. Через минуту, уже в одной шлейке Буха неслась за мясом.

– А вы с ней подружились, - бархатный низкий голос защекотал теплой волной по открытому ушку. Пока я нагибалась освобождать Буху, ко мне за спину успел зайти Федор.

– Мы обе – простые девочки, - сообщила я, разогнувшись.
– Держим нос по ветру, язык за зубами, а хвост – пистолетом.

– О, мне нравятся ваши девичьи принципы. Нам, мальчикам, они тоже подойдут, - хмыкнул босс, отодвигая для меня стул за рядом стоящим пустым столом.

Что сразу насторожило Виолу.

– Федор Леонидович, я нам столик забронировала! – в голос закричала девушка, привлекая внимание гостей отеля. В таком сдержанном пафосном месте громкое воззвание прозвучало чуждо, многие оглянулись.

Я вспомнила рассказ Иды о ее поездке на Гоа, подруга ездила на конференцию йога-центров. Наши владельцы дзэн-заведений носились по пляжам на каблуках, вместо лекций мастер-классов слонялись по уличным лавчонкам и перекрикивались друг с другом словно вороны над мусоркой, сигналили «Верочка! Сюда! Тут платочки дешевые!». Как сказала Ида: «Воспитание человека всегда можно определить, посмотрев, умеет ли он вовремя… замолчать». Точнее она сказала «заткнуться», но я предпочитаю смягчать некоторые высказывания подруги. Кстати, после той поездки Ида стала говорить намного тише и перестала носить короткие юбки.

Федор отрицательно качнул головой, и секретарша посерела лицом. Я поймала в свою сторону откровенно неприязненный взгляд, но Федор уже повернул свой стул, убрав меня из видимости обиженной девушки.

– Наконец-то мы можем посидеть вдвоем, - он махнул рукой, и мгновенно материализовавшийся официант ловко начал расставлять тарелки.

– Вы прекрасно выглядите, Василиса…

Какой же у него голос. Инструмент массового поражения для девушек, которые любят ушами.

– Как ваша диета? – заботливо спросил босс, обнаружив, что я отодвигаю на край тарелки кусочки истекающего жиром мяса и ломтики золотистой картошки.

– Жаренного хочется, - честно призналась я. – Взять и стрескать всю тарелку.

– Оу, поесть тянет?

– Поесть меня тянуло утром, - пробормотала я. – И даже немного днем. А вечером я однозначно хочу трескать.

– И что делаете в таких случаях?

– Переключаюсь. Если чего-то очень хочется, я сразу переключаюсь. Пробежки, тренировки, плаванье, книги…

– Общение, - улыбаясь, продолжил мужчина. И застыл улыбкой.

К нам, источая пронзительные, горячие взгляды, шел Игорь. Белая рубашка была расстегнута почти до середины груди, легкие темные брюки отлично подчеркивали стройные ноги.

– Танцы, - озарило меня, - можно переключиться на танцы!

Федор аккуратно пододвинул левую ногу и проникновенно сказал:

– Общение лучше!

При приближении Игоря к столику мы оба подняли головы.

– Ах, Федор-Федор, - Игорь тут же вальяжно оперся рукой на спинку моего стула, - ты снова как Кощей чахнешь над златом. Такая девушка вынуждена сидеть и терпеть твои начальственные разговоры! Ах, везет, чертяке.

– Почему Кощей? Я, положим, дракон, - возразил босс, откидываясь на спинку и прищуривая глаз. – И сокровища предпочитаю стеречь…

– Не лопнет пещера-то? Ты сначала с теми, что есть, драгоценностями разберись.

– А не надо лезть в чужие драгоценности, грабителям здесь не рады…

– Васька, пошли танцевать! – раздалось задорное рядом, и пока двое куртуазных кавалеров бились на шпагах острых слов, невесть откуда налетевший Паша просто сдернул меня со стула.

Когда-то мне даже нравилось такая его особенность – все решать за меня, не спрашивая. А вот сейчас - разозлило.

– Ты представляешь, лапа, - загудел бывший, - нам достался номер на первом этаже, а местная администрация категорически отказывается его менять…

В груди зажглось что-то очень горячее, как комок так и не выплаканной до конца боли. Почему, только почувствовав свободу, увидев ее самый краешек, почувствовав, наконец, что такое забота и внимание, я опять вынуждена общаться с Пашей. Только-только начался красивый вечер, а меня опять волокут за собой как мешок тряпья и жалуются-жалуются. Вечное занятие Паши – борьба нытьем с несправедливостью. Оказалось, я от этого удивительно быстро отвыкла.

Толкнув локтем похитителя, я зашипела: