Чтение онлайн

Книжный шкаф был забит вперемешку детскими книгами, школьными и более продвинутыми учебниками и модными романами последних лет. Я сразу заметил новую когтедралку до потолка: явно её поставили буквально пару дней назад, она пахла свежим деревом и джутом — кто-то добрый постарался для меня. Я ополоснул лапы в умывальном тазу, пригладил мех на морде. Сменил дорожную куртку на домашнюю рубашку и жилет. Пару минут я постоял у окна, прикрыв глаза и припоминая прошлые визиты домой.

Князь Матвей Афанасьевич был котом властным и суровым, на слуг, подчинённых и даже родственников рявкал по-драконьи, но к единственному сыну относился очень мягко и снисходительно. Возможно, из-за такого контраста в обращении Василий Матвеевич остро ощущал свою неполноценность, хотя отец никогда не ущемлял ни в чём: отправил в престижный заграничный университет и не скупился на финансовую поддержку. Однако не знакомил с друзьями молодости, сам избегал приглашений на светские рауты и очень редко выезжал за пределы Хомячинской губернии.

Смириться с отсутствием прямого наследника князю было непросто, тем более что троюродный брат моего папеньки, утверждённый династической комиссией следующим в очереди на титул, не нравился никому из нашей семьи. Папенька видел в этом весьма спорном назначении происки «М» — выставить древнейший род полными идиотами благодаря наследнику Фоме Кистеньевичу.

«Ладно, все странности Васеньки спишем на пробуждение магии: мол, под её влиянием осмелел и обнаглел», — усмехнулся я, расправил плечи и отправился к отцу.

В доме было очень много комнат, но в большинстве своём маленькие и уютные. Только парадные покои, занимающие весь первый этаж, отличались высокими потолками и простором. Я резво скатился по лестнице, на удачу помахал лапой портретам предков в семейной галерее, на секунду застыл перед дубовыми дверями кабинета.

Папенька встретил меня в роскошном плюшевом халате. В столице такие были уже не в моде, последним писком считались лёгкие домашние пижамы с широкими штанами в восточном стиле. Странно, по воспоминаниям Василия, отец представлялся мне очень крупным, а на деле мы оказались одного роста, только князь — более округлым и упитанным. Его масть была чуть-чуть светлее моей, и ярче выделялись тёмные полоски — а в целом мы оба очень походили на котиков, которых у нас изображали на пакетиках с «Вискасом».

— Доброе утро, Василий!

— Здравствуйте, папенька! — ответил я, слегка поклонившись. Сердце бешено стучало, как на экзамене: «А если я провалюсь и меня вышвырнут отсюда к чёртовой матери!?» Князь окинул сына внимательным взглядом. Тёплый клубок магии медленно перекатывался в моей груди, а кончики пальцев снова стали зудеть.

— Ты возмужал! — улыбнулся наконец отец и заключил меня в объятия. — Я скучал по тебе, котёнок.

Затем отстранился и даже отошёл на пару шагов назад. Взволнованно пошевелил ушами, передёрнул спиной.

«Учуял что-то! Наверное, мою магию. Главное, чтоб душок от “М” уже выветрился», — я сильно нервничал. Матвей Афанасьевич был котом очень умным и прозорливым, а кроме того, весьма нетерпимым к врагам.

— Как? Неужели? Котьи боги! — отец в волнении схватил меня за лапы. Мои когти тут же заиграли голубым и фиолетовым.

— Это… просто нет слов. Воздух и?!. Ой! Тёмный огонь?! Как это возможно?! Что с тобой стряслось, сынок?

Я растерянно улыбнулся, чуть разведя лапами.

— Давно ль?

— С середины первого месяца, наверное. Весьма нежданно… Мне тоже не верилось.

— Это потрясающе! Невероятно! Я… ты… мой мальчик! — меня снова стиснули в объятьях, да так, что косточки скрипнули. — Мог ли я мечтать дожить до этого дня?! Даже дед твой думал, что всё потеряно! Княжич! Мой наследный княжич! Фиг теперь Фоме! Ты ж мой драгоценный!

Титул княжича был весьма любим старой аристократией, поскольку претендовать на него мог не каждый наследник первой очереди, а лишь старший сын первой жены.

Отец прямо в пляс от счастья пустился, закружив меня по комнате.

— Пусть Фомка теперь от злости сожрёт свои причиндалы! Он ими так гордится. Ха! Тёмный огонь! Подумать только. Такая редкость. А ещё и воздух! Я же не сплю?!!

По заключению Династической комиссии, вступившему в силу пять лет назад, когда стало окончательно ясно, что магического дара у Василия нет, следующим главой рода объявлялся троюродный брат моего отца Фома Кистеньевич. Матвею Афанасьевичу такое решение было ножом по сердцу: во-первых, мать Фомы происходила из «птичьих», да ещё и с примесью купеческой крови. Во-вторых, кузен абсолютно ничего не смыслил ни в науках, ни в хозяйстве, зато был завзятым модником и обожал все западное, разве что не молился на королеву котаксов. А кроме того, он никогда не упускал возможности похвастаться своим гаремом, а мои предки были против этого обычая, принесённого в Великую Котовию ненавистными Муриковичами. «Это позор! Конец истинным Кошанским!» — скрежетал зубами мой отец каждый раз, когда ему напоминали о наследнике. После прохождения магической аттестации отказать мне в титуле никакая комиссия не могла бы, ведь рождён-то я был с хвостом, а значит, и дети мои будут полноценными.

— Вася-Вася, вот порадовал ты своего старика! Это ж просто подарок небес! Я люблю тебя, сын! — Папенька расцеловал меня в обе щеки. Я был даже смущён таким горячим приёмом.

— Но я ещё не умею пользоваться магией.

— А это дело наживное. С моим благословением да знаниями Кысяцкого. Ты должен помнить его. Приятель мой да сосед наш, Яроцап Филиппович, надысь в отставку вышел, но ещё все отлично помнит. Он как раз боевой маг, до генерала дослужился. Не шиш с маслом! Он не откажет тебе в уроках. Сегодня же съезжу к нему и договорюсь!

Отец стал стаскивать с себя халат.

— Может, позавтракаем прежде?

Я, как обычно, был голоден.

— Ах да, конечно! Семён, вели завтрак подавать! — громко хлопнул в ладоши князь.

В нашей усадьбе было две столовые: роскошная в гостевой части дома и маленькая семейная на втором этаже. Всё пространство комнатки занимали массивные стол и стулья. Стену между окнами украшал буфет со старинным сервизом, свадебным подарком далёкого родственника, владевшего фарфоровой мануфактурой.

Завтракали по-домашнему: на простой льняной скатерти, расписанной мышами. Этих грызунов обожала моя бабушка Пульхерия Когтевладовна, знатная охотница. Даже в свои весьма немолодые годы — она уже разменяла одиннадцатую седмицу — почтенная дама оставалась грозой всех окрестных полёвок. Крупная, ярко-рыжая, просто огонь-кошка, она была удивительно ловкой и быстрой. Княгиня Кошанская с младых когтей руководила местным охотничьим клубом. Её добыче завидовали многие коты наших земель: мало кто мог похвастаться такой коллекцией мышиных черепов, которая была выставлена в стеклянных витринах большой гостиной. Я заглянул туда из любопытства в первый же день. Оказалось, что местные мыши не такие уж и маленькие, по моим ощущениям, вполне себе капибары. Я бы с голыми лапами — считалось особым шиком придушить добычу, не испортив ни шкуру, ни череп — на них бы не пошёл.

Каша на молоке, домашние колбасы, яйца разных видов да деревенский козий сыр — вроде бы без изысков, но изумительно вкусно. Если папеньку я порадовал пробудившейся магией, бабушку привёл в восторг мой аппетит.

— Повзрослел Васенька! Наконец как кот кушать стал. А то ведь воробей и тот больше клевал.

Я не спеша наслаждался домашним завтраком. Удивительно, но после первых минут знакомства с семьёй Василия Матвеевича я почувствовал себя тут на своём месте. Мне даже пришла в голову мысль, а не виноваты ли взаимные каверзы и порчи между «М» и «К» в том, что я родился Васей Кошкиным, а не сразу Кошанским? Может, поэтому, живя среди людей, я был ленив и не амбициозен, скорее плыл по течению, чем строил свою судьбу?