Чтение онлайн

Они остались вдвоем. Иван Захарыч ушел показывать планы Хрящеву и увел с собой Первача.

Теркин сидел сняв шляпу, вполоборота к Сане, глядел на ее розовато-бледное лицо, на косу, заплетенную по-крестьянски, и на ее удивительные ручки. Он сам попросил позволения посидеть с ней. Саня застенчиво провела его в беседку.

– Там пахнет чудесно!
– сказала она совсем по-детски.

И сам он начал как будто испытывать приятную неловкость и почему-то жалость к этой барышне-девочке. После осмотра парка и всех строений усадьбы у него было такое чувство, точно он у пристани и его вводят во владение родовым имуществом.

Дом был запущен; в верхнем этаже штучный паркетный пол вынут в нескольких комнатах; мебели - никакой, стены облупились; да и в нижнем этаже, кроме кабинета хозяина, все остальное пахнет дворянской грязцой и скудостью. Но парк наполнил его стародавним чувством, которое заново воскресло и еще ярче, чем на колокольне села Заводного, когда он по приезде туда лазил на нее, о вечернях.

И теперь, около этой миловидной свежей девушки, законной наследницы этого имения, уже обреченного на продажу, ему захотелось поскорее стать собственником усадьбы, не допускать других покупщиков. А вместе с тем как бы и совестно было перед нею...

Глаза его с тихой улыбкой любовались ее головой и станом, и он хотел бы поговорить с ней как можно мягче, поскорее вызвать в ней искренность Ему ее тетки, отец, этот шустрый и плутоватый таксатор весьма и весьма не нравились, и она среди них казалась ему горлинкой в гнезде воронов или нетопырей.

– Чудесный у вас парк...

– Да, - вдыхая в себя, сказала Саня, как делала всегда и в институте, когда бывала чем-нибудь стеснена.

Но тотчас же ей стало ловко с ним, и она, обернув к нему голову, спросила:

– Вы у нас все это купить хотите, Василий Иваныч?

"Василий Иваныч" прозвучало для него с ласкою вздрагивающего голоска. Губы своего рта она раскрывала как-то особенно мило.

– А вам жалко будет?

– Разумеется, жалко.

– Не знаю. Папаша все равно хочет продать.

– Да?
– грустно переспросила она.

Ему показалось, что на ресницах ее слезинки.

"Зачем я ей это рассказываю?
– остановил он себя.
– Бедняжка!"

– А вы для себя?
– спросила она повеселее.

– То есть как для себя?

– Будете здесь жить... Вы женаты?

– Нет.

Она совсем обернулась к нему, и ручки ее упали на колени своеобразным движением.

– Вас всякий бы принял скорее за женатого. А я...

Досказать ей сделалось стыдно.

"Какие я... глупости! Разве можно?" - подумала она, зная, что вот-вот покраснеет.

– А вы?..

– Ах нет! Ничего!..

Обе ручки протянулись к нему.

– Василий Иваныч! Право, я не то хотела сказать.

– Да вы еще ничего не сказали. Ежели я для вас женатым не смотрю, значит, еще не так постарел... тем лучше.

Ему хотелось пошутить с ней и утешить ее как можно скорее.

– Видите ли, - он пододвинулся к ней, - я покупаю леса от имени общества.

– Какое это общество? Я ведь ничего не понимаю.

– Компания по лесной части. Я - ее главный директор.

– А говорят, что вы главный миллионщик?

Смех ее, высокий и дробный, задрожал в теплом вечернем воздухе и отдался в груди Теркина.

Он протянул ей руку.

– Хорошая вы барышня! Так у вас все как на ладоньке.

"Нет, не все, - поправила она про себя, - если б он знал!"

– Так вы не миллионщик?

– Какое... Большими делами заведую, это точно, но капиталы не мои.

– Стало быть, компании понадобились наш дом и парк? И она даст цену больше других?
– Саня добавила грустно: - Вот папа и отдаст.

– Сказать вам всю правду, Александра Ивановна? Мне самому очень по душе ваш парк и все положение усадьбы. Давно я их знаю. Еще как деревенским мальчишкой с отцом в село Заводное попал.

Глаза ее широко раскрылись.

"Тетка Павла правду говорила; он - из мужиков".

Теркин подметил ее взгляд.

– Вы хитрить не будете, барышня. Наверняка при вас... был обо мне разговор. Тетенька-то, та... сухоруконькая... чай, разночинцем величала?

– Разночинцем... Это что такое?

– Н/ешто вы не знаете этого слова?

– Нет, что-то не припомню. Я ведь мало книжек читала. Кажется, это значит - недворянин.

– Именно... Из податного состояния. Только нынче все к одному знаменателю подводится.

– К одному знаменателю! Как это хорошо вы сказали! Как в задачах!

– Нынче две силы...

– Одну я знаю, - перебила Саня.

– Какую?

– Деньги! Вот вы приехали сюда, - можете все купить. И все перед вами должны прыгать.

– Да ведь коли капиталы-то не мои!.. Есть и другая еще сила.

– Какая же?

– Ум, талант!..

– Ах да!

И она не могла сдержать быстрого взгляда на него.

– Это верно, - вслух выговорила она полушепотом, - вы умный.

– Я не к тому это сказал, чтобы выставляться перед вами. А так, к слову. С вами - вы увидите - я сразу нараспашку. Вы думали небось про то, что зовется судьбой?

– Как это?

– Ну, хоть так, как барышни думают. Растет девочка, станет девицей, а потом или завянет...

– Вот как мои тетки!

– Или встретится с суженым. Иногда бывает, что встреча-то за несколько лет. И то, что западет в душу, кажется недосягаемо, и вдруг судьба именно это и посылает.

– Вы о ком же говорите, Василий Иваныч?

– О себе. Только я не про свою суженую. Кто она - я еще не знаю. А вот я к чему это. Крестьянским мальчишкой я влез на колокольню и оттуда облюбовал вот ваш парк и дом. Он мне тогда чертогом казался. Так захотелось, чтобы и у меня было точно такое угодье. И завидно стало до боли: вот, мол, господа владеют какими чудесными вотчинами и не чувствуют цены добра своего. Я не мог тогда и мечтать о том, чтобы когда-нибудь такая усадьба досталась мне. А судьба свою линию вела. Попадаю именно сюда, как директор лесной компании. Правда, капиталы не мои, но захоти я оставить усадьбу Ивана Захарыча за собой - это исполнимо!

– Лучше вы купите, лучше вы!
– Саня захлопала руками.
– Мы в то имение переедем. Вы будете наш сосед. Это чудесно!

– Да ежели и компания сама прихватит это имение, все равно по летам жить надо здесь же. Вот судьба-то как свою линию ведет, барышня!..

Теркину стало детски радостно оттого, что он с ней разговорился. Он ни секунды не подумал о том, уместно ли ему так откровенничать с простоватой барышней, которая все могла разболтать отцу и теткам.