Чтение онлайн

Бракса вернули домой, а после Буров привез меня в офис. Пока ехали обратно, начальство всю дорогу молчало, несмотря на мои неуклюжие попытки хоть как-то завязать разговор. Радость об удачном знакомстве разбивалась о равнодушную стену, а максимумом из сухой тишины стала одна лишь фраза, в общем-то не лишенная смысла и остудившая мой пыл получше ледяного дождя. Михаил сказал: «Не говори «гоп» и не забывай про откат, который с высокой вероятностью совсем скоро случится».

Ох уж этот откат! Вот что еще за откат? Алия выглядела вполне себе довольной жизнью. Да, немного загруженной бытовыми делами. Еще бы не быть ей загруженной! У нее две малышки, сама беременная, муж и хозяйство. Забот невпроворот, объяснимо. Не то что я – бобылиха. Ни мужа, ни детей, одна слюнявая счастливая собака и небольшая квартирка, доставшаяся по наследству от бабушки.

— Приехали, — констатировал Буров на парковке возле здания 87 на Верховенской. – Пообедай, потом поднимайся. Алене скажешь, чтобы проверила Шурзину.

— А вы?

— Без меня.

И куда-то уехал. Поэтому минут через сорок я вернулась на работу одна. Андреевна встретила меня самодовольной ухмылкой, предвещавшей интересное времяпровождение в сфере моих непосредственных обязанностей будущего секретаря. Предчувствие не обмануло...

— Нагулялась? Теперь разбери и выброси лишние письма из папки «Спам», — распорядилась она, выдав мне записанные на бумажке пароли от почты и достав откуда-то из-под полы ноутбук. – И проверь входящие.

— Входящие новые могу проверить, но причем здесь спам? Ведь это вы передаете мне свои обязанности? Вот и наведите порядок на корпоративной почте перед уходом.

— А я, как посмотрю, наглость – второе счастье?

— Однозначно. Особенно, если люди не умеют отказывать.

Да-да, с меня, как от козла молока не дождешься, особенно, когда обесценивают. Просить надо по-человечески, тогда с высокой вероятностью и помощь придет. Хотя даже это не точно, если есть дела поважнее.

Андреевна смерила меня недовольным взглядом, недвусмысленно дав понять, что отказывается считать себя проигравшей. Чему я вовсе не удивилась. Мастера перекладывать свою ответственность на других людей никогда не любят признавать свои ошибки, находя для оправданий любые причины. Секретарь Бурова не была исключением, я ей не слишком нравилась, но оснований для таких чувств не находилось. Разве я ее чем-то обидела? Всего-то отстояла свои границы, на что имела полное право.

— И как же ты будешь определять, какие письма заслуживают быть удаленными, а какие нет? – спросила ехидно она.

— Это станет понятно, когда я увижу, что именно в спаме осталось, — ответила ей. – До того момента, как вы перенесете отобранные письма в основной раздел. Но и даже там будут видны отправители.

— У нас в офисе кофе заканчивается, — процедила она, сменив тему. – Сахар, молоко, крекеры тоже надо проверить. И канцелярские. Узнать у всех, что кому надо. Или скажешь, что это я тоже делать должна?

— Могу узнать, заказать, конечно. Просто дайте мне список поставщиков или сайты.

— В черном блокноте, — опять сменила тон Андреевна, показав на книжку, стоявшую в держателе для документов, и уже елейно продолжила: — Надеюсь, ты с этим самостоятельно справишься. А то здесь много любителей дергать меня по пустякам. Вечно лезут с вопросами. Глупыми.

— И что для вас является дерганием по пустякам? Хочу понять, в какой момент ваши коллеги становятся глупыми.

Моя дружелюбная улыбка ввела Андреевну в ступор. Она сначала задумалась, а когда поняла смыслы, заложенные в моих словах, то раздула ноздри и подчеркнуто-уважительно фыркнула:

— Занимайтесь делами. Мне некогда.

Ахах, дошло! Пренебрежение к другим людям может вылиться и в подобный конфуз. Ответить на подобное нечего, только если не хочешь еще сильнее себя закопать. Я еле удержалась от смеха, а что касается кофе, продуктов, то не обязательно спрашивать сколько и чего заказать. Для этого достаточно попасть на кухню, оценить остатки, а затем на сайтах посмотреть, что и сколько раньше заказывали. Но даже если не найду информацию, то всегда есть отчет в бухгалтерии, где содержатся чеки и суммы. Если Андреевна и рассчитывала своим поручением устроить мне испытание, то тут она просчиталась. То же и с канцелярией. Главное, уточнить у коллег, что нужно каждому из них дополнительно к основному заказу. Организационная деятельность меня никогда не пугала, в ней я чувствовала себя как рыба в воде.

Другой вопрос – Шурзина Алия. Тайна покрытая мраком, шлейф опасности смерти, щекочущий нервы любого, кто соприкоснется с историей. Я искренне сопереживала этой молодой женщине с детьми, особенно после приятного и спокойного знакомства в парке.

Поэтому первым делом я отправилась к Петровиченко. Во-первых, с Аленой мне нравилось общаться, во-вторых, хотелось знать о результатах знакомства, изменилось ли что-то на графиках эмоций. В-третьих, о, да, канцелярия! Даже о таких мелочах не следует забывать.

В дверь кабинета на этот раз я постучала, а затем тихо вошла. Алена оторвалась от компьютера, и на её лице я увидела настоящую гримасу страдания, смешанную с непониманием.

— Что случилось?

— Шурзина. У нас проблемы.

Слова Алены ввели меня в легкий ступор, заставив замереть возле дверей для осмысления. Её вердикт разнился с моими ожиданиями, с радостью, что знакомство состоялось, и Алия взяла визитку. Шансы выросли на благополучный исход и вдруг… проблемы. Я до последнего надеялась, что никакого отката не будет, что Буров ошибся. Но, как бы не так.

— Алена?

— Не понимаю, — произнесла она, глядя на меня как на человека, у которого хотят найти поддержку. – Только утром все было в порядке. Стал тусклым видеоряд, эмоции Алии успокоились. Все будто стало налаживаться и вдруг… Все изменилось за каких-то полчаса. Стало намного хуже. Я не понимаю.

— Что случилось? Чем я могу вам помочь?

— Сама посмотри... Посмотрите.

— Можно и на «ты», — поддержала я переход. – Мне так будет приятнее. И проще.

Приглашением Алены я незамедлительно воспользовалась и через несколько минут сидела рядом с ней с таким же каменным мрачным лицом. То, что я увидела, (а увидела я ни много ни мало, но запись будущего самоубийства, пусть и несколько размытую), впечатлило не на шутку. Как впечатлили эмоции Алии, превратившие экран монитора в буйство красных и тёмно-серых оттенков. Я не хотела верить глазам, но правда жгла каленым железом. Буров был прав. Откат случился, и я, по его словам, оказалась виновницей перемен. Под ложечкой засосало от возникшей тревоги.

— Утром Алия была нормальной, мы познакомились, заговорила я. — Прошло с момента нашего знакомства… два часа. Почти три. Не понимаю.

— Что-то произошло.

— Откат. Так сказал Михаил. Утром.

— Что за откат?

— Я была в надпространстве.

Потом я рассказала Алене о своей медитации и о том, что там натворила. Еще об утренней беседе с начальством, о поездке к дому Алии, встрече в сквере, знакомстве. Алена внимательно слушала, и я не видела ни осуждения, ни недовольства на ее лице. Она думала. Заговорила позже.