Чтение онлайн

— Сейчас Петру трудно.

— Подумаешь, — Марина равнодушно пожала плечами. – Станет сильнее.

— Не станет. Он еще ребенок. Сейчас ему нужна поддержка больше, чем когда бы то ни было. Поможете ему сейчас, есть вероятность, что в будущем он не забудет. Будет вам деньги на водку давать.

Макс не выдержал, все-таки съязвил, но Филин не поняла. Она громко расхохоталась, расценив его слова, как веселую, добродушную шутку.

— А что на водку, а не на какаву с чаем?

— Если захотите, будет вам и на какаву, — сухо поддержал он. — Мы приехали.

Максим припарковал машину, вышел из нее, обошел, чтобы открыть дверь Марине. Женское лицо с печатью алкогольной болезни неожиданно преобразилось от счастья, посветлело, прояснилось, помолодело лет на пять. На миг, краткий миг. А потом Эго снова взяло над ней власть и улыбка счастья превратилась в самодовольство. Напыщенное, пафосно-важное. Эва какого она мужика отхватила! Завидуйте.

***

Я стояла возле главного входа в школу, когда увидела Максима с женщиной в старомодной одежде, не слишком опрятного вида и усталым лицом. Сразу догадалась, это идет мама Петра. Вспомнила из дела о буллинге: родители мальчика выпивают, за воспитанием сына не следят, сбросив всё на плечи учителей. В бюро обратилась соседка, обеспокоенная происходящим.

Им предстояло пройти еще метров сорок, как что-то впереди изменилось. Несмотря на солнечный день поблекли яркие краски, и вокруг незнакомки появились темные аморфные змеи. Их контуры были четче там, где они касались женщины, и размывались возле Максима и дальше на расстоянии в воздухе. Незнакомка шла, опутанная невидимыми щупальцами гигантского энергетического спрута, спрятанного где-то в пространстве. Невыносимо ужасающее своей неприкрытостью зрелище, дикое своей нереальностью и заставившее меня испугаться, потому что я не спала, не медитировала. Я видела это наяву, как видела все остальное.

Сердце забилось от страха, тревога подкатила к горлу от осознания, что ни вмешаться, ни повлиять на аят не получится. Что эти самые аяты вторглись в мою жизнь и теперь ее заполняют собой. По спине пополз холодок, когда я увидела, что и моих предплечий касается нечто, похожее на дымчато-темные лапы. Я уже готовилась заорать посильнее, как услышала совсем рядом:

— Аяты любят истерики. Успокойся. Что ты такого увидела?

Я тут же пришла в себя, и реальность вернулась на место. Макс с незнакомкой стояли рядом, мужской взгляд был испытующим. Козлов ждал ответа, пришлось срочно придумывать, как обо всем рассказать и не выглядеть совсем сумасшедшей.

— Жгуты вокруг, опутали, — я подбородком аккуратно показала на женщину, — и у себя на руках я нашла…

— Зависимость так проявляется на уровне энер…

— Ой, хватит уже давить мне на совесть, — перебивая, встряла женщина и ревностно меня осмотрела: — Вы кто?

— Коллега моя, — ответил за меня Максим и представил нас друг другу: — Василиса Красина. Марина Филин. Мама Пети. И мы идем к директору школы. Ты с нами?

— Конечно, — и обратилась к Марине с улыбкой: — Очень приятно.

Переступив порог гимназии, я незримо окунулась в далекое забытое детство. В вестибюле пока еще было тихо, вахтерша нас встретила, спросила куда мы, записала фамилии, имена в журнал и показала рукой направление. Шли уроки, за дверьми кабинетов доносились голоса. Женские, мужские, детские.

Я прислушивалась к ним, попутно читая таблички. Кабинет географии – контурные карты, путешествия в воображении по разным странам мира. Кабинет истории – другие карты, путешествия по разным цивилизациям в прошлое. Кабинет математики с вечными дробями и уравнениями, еще один литературы – Гоголь, Лермонтов, Стендаль и Дюма, Шекспир и Данте Алигьери...

Перебежки из кабинета в кабинет на переменах. Веселье, разговоры и даже срывы уроков. Вот как сейчас в кабинете информатики дети галдят так, что не слышно учителя. Что они там узнают из нового?

Мы дошли до приемной. Секретарша увидела нас и быстро скрылась у своей начальницы. Я же наблюдала. Меня интересовала Марина. Та вся поникла и съежилась, словно это она – Марина Филин — нашкодила и вызвали ее родителей. Удивительно. Проходят годы, люди взрослеют, но, оказавшись перед дверями директора школы, превращаются снова в детей. О чем это может говорить? О запуганности и беспомощности в жизни? Страхе получить наказание? Внутреннем инфантилизме, когда ты подсознательно жертва, а за тебя все решают? Такой простой тест, но не все его проходят на взрослость, перед вышестоящими людьми начинают заискивать, стараются понравиться, робеют из-за неуверенности в себе. Забывают о своем достоинстве, самоуважении, потому что себя боятся. Не любят.

— Анна Васильевна ждет, — нас наконец пригласили.

Я зашла в кабинет директора последней. Первым был Макс, следом за ним, почти прячась за широкой спиной, проследовала Марина Филин. После приветствия и знакомства с немолодой, но привлекательной женщиной в строгой квадратной оправе, начался разговор. Вел Максим, взяв на себя функции отца и защитника Пети.

— Меня беспокоит ситуация, связанная с учеником вашей школы. Он учится в пятом «Б» и подвергается травле. Его фамилия Филин, звать Петя. Рядом со мной его мать.

— Первый раз слышу об этом. В нашей гимназии травля недопустима. Мы строго пресекаем подобное, — тут же отреагировала директор. – Поэтому мы бы знали.

— Теперь вы знаете. Петр не хочет посещать школу. Он причиняет себе различные травмы. Недавно порезал себе руки лезвием бритвы. Так? – спросил Макс уже у Марины.

— Так — так, — закивала та, стала жаловаться: – Еще неуравновешенный какой-то. Кричит на нас, что мы его не понимаем. Не любим. Учиться не хочет. А мы для него все. Нужна школьная форма — купили. Тетради тоже купили. Ручки. Находим деньги всегда. Возраст, может, у него переходный?

Причем тут возраст, еще и переходный? Я даже поморщилась, когда услышала, но тирада матери возымела эффект. Вызов классного руководителя, завуча приоткрыл новый ворох проблем. У Пети снизилась успеваемость по всем предметам, он прогуливал уроки, иногда совсем в школу не приходил. Учителя пытались с ним разговаривать, дозваниваться до родителей, но, само собой, у них не получалось, что было вовсе не удивительно.

— Вы полагаете, мальчика травят? – спросила директор у Макса. – Но у детей всегда бывают конфликты. Это абсолютно нормально.

— Именно травят. Вот список фамилий учащихся, кто делает это постоянно. Петю унижают, иногда бьют. Запугивают угрозами, смеются над ним. Это длится на протяжении нескольких месяцев, и никто не замечает.

Перегляды директора с завучем, классным руководителем подсказали, что они постараются уйти от ответственности. Буллинг надо еще доказать, а кто будет этим тут заниматься? Никто не видел, никто не виноват, мальчик сам не пришел, не пожаловался.

Проблему Пети все это время не замечала и мать. У нее не было ничего, кроме жалоб на его поведение. Больше никакой информации. Она ничего не знала. Вообще. Петр рос, предоставленный сам себе и, конечно, не мог себя защитить в силу возраста и недостатка знаний. Да и как ему приходить за защитой, если стоит заговорить, так сразу начнутся претензии: почему не сказал раньше, почему не можешь постоять за себя, а то и хуже – сделают во всем виноватым.