Чтение онлайн

Закончив с мытьём рук, Пётр вытер их полотенцем, висящим рядом, и снял фартук, совершенно обескуражив меня торсом, где косые мышцы частично скрывались за поясом джинсов.

Мои собственные косые мышцы тут же жалобно заныли.

Похоже, этот тип немало дерьма перекидал лопатой, чтобы так подкачаться.

Игнорируя моё присутствие, Пётр открыл холодильник, достал из него трёхлитровую банку, полную молока и наполнил себе высокий стакан. Уселся на стул и отломил край горячего хлеба. Да так аппетитно начал пожирать его, запивая молоком, что я бла близка к тому, чтобы отобрать у него всё это и съесть самой.

– Точно не хочешь? – глянул на меня мужчина.

– Я хочу домой к нормальной еде, комнате и… душу.

– М, - равнодушно дёрнул Пётр бровями и осушил стакан молока. – Ты хоть в курсе, за что тебя в ссылку-то папенька отправил?

– Хочет, чтобы я стала взрослой, - цокнула я, едва не закатив глаза.

– И? – впился в меня взгляд голубых глаз с легким будто бы насмешливым прищуром.

– Что «и»?! Мне уже двадцать, вообще-то!

– А сидишь тут на стуле, болтаешь ножками и выёбываешься, как пятилетка: это не хочу, то не буду, дайте мне брокколи – я давно не срала зеленым…

– Вы утрируете.

– Что я только с утра не делаю, - вздохнул Пётр и наполнил чистый стакан молоком из банки. Поставил его передо мной. – Жуй, глотай, и пиздуй работать. Если хочешь не только казаться взрослой, но и быть ею, то перестань выёбываться и строить из себя королевишну. Бери ответственность и отвечай не только за своего пердушонка. Папенька с маменькой не на всю жизнь с тобой. Рано или поздно их шеи, на которых ты сидишь, лягут в землю. И останешься ты неумехой.

– Я умею работать и зарабатывать, если нужно. Я пишу картины и это приносит мне неплохие деньги, но папа считает, что всё, что я делаю – полная ерунда, потому что я не работаю, как все, в коллективе, физическим или умственным трудом. Для него моя работа – не работа, а баловство. Я просто машу кисточками и карандашами. И, вообще, в его понимании это ненадолго, - выпалила я всё, что у меня накипело.

– В чем-то он прав, - повел Пётр широким плечом. – У тебя должен быть план «Б», если затея с картинами однажды наебнётся.

– Мой план «Б» - это диплом бухгалтера, на которого я учусь по папиной, кстати, указке, - скрестила я руки на груди и уставилась в стол перед собой.

Зачем я только завела эту тему? В очередной раз убедилась, что я живу по тому сценарию, который для меня прописали родители.

– Мда, - Пётр поскреб пальцами затылок, а я машинально засмотрелась на его бицепс и игру мышц под его кожей. И почему у меня не т под руки ни карандаша, ни листочка? – Ладно, Васька, будем жить так…

– Как, Педро?

– Дружно, - посмотрел он на меня совершенно недружелюбно. – Ты поживёшь у меня месяц, как и хотел твой папенька, будешь на хозяйстве, пока меня не будет дома. Вся бабская работа на тебе, кроме мозгоклюйства. Через месяц я со слезами гордости и восхищения передам тебя твоим родителям. Будем надеяться, что наивного долбоёба я играю лучше, чем ты.

– То есть вы мне не поверили, что я… такая? – покрутила я пальцем у своего виска.

– Да нет, - качнул Пётр головой. – Сейчас смотри, и что-то прям так верится.

– Очень смешно, - закатила я глаза.

– Хлеб?

– Чуть-чуть, - сдалась я.

– Отламывай. У нас самообслуживание, - произнес Пётр и вышел из-за стола. Помыл за собой стакан и поставил его на сушилку.

Кончикам пальцев я отломила небольшой кусочек от горячей булки и сначала принюхалась к хлебу, практически прижав его к носу.

Боже! Какой запах!

Открыла глаза и поймала на себя взгляд Петра, который, похоже, смотрел и ждал, когда я уже попаду хлебом в рот, а не в нос.

Нерешительно закинула кусочек хлеба в рот. Приятное тепло коснулось языка, от деликатного хруста на зубах едва не закружилась голова. Как же это вкусно!

– Молоком запей, - тихо выронил Пётр, и я послушно отпила немного холодного молока, едва не застонав от контраста вкусов, которые идеально дополняли друг друга.

– Очень вкусно! – выдохнула я восхищенно и покосилась на оставшийся хлеб. – Можно еще немного?

– Ты предашь брокколи? – деланно возмутился мужчина и улыбнулся, едва заметно кивнув. – Жуй. У тебя сегодня много работы.

Силы небесные! Кто-нибудь знает, как остановиться и перестать есть этот невероятный хлеб? А молоко? У него даже молоко какое-то другое на вкус. Оно будто сливочное, мягкое, нежное. Не знаю, возможно, дело в банке, которую Пётр достал из холодильника, но дома, когда я пью молоко из коробки, вкус у него совсем другой, скорее, водянистый, нежели сливочный.

Пока я ела, Пётр убрал за собой кухню, оставив абсолютную чистоту. Наверное, я впервые в жизни увидела, как мужчина легко и непринужденно моет посуду. Мой папа дома посуды не касается вообще и готовил он только один раз (до сих пор помню, как в доме воняла обуглившейся яичницей).

А Пётр, как самая настоящая хозяюшка, управляется по кухне – только тряпки, губки и полотенца успевают сменяться в руках. Если бы он еще и футболку надел, чтобы я не отвлекалась на его обнаженную спину и плечи, то цены б ему не было.

– Любительница брокколи, - обратился вдруг ко мне Пётр. Подняв на него взгляд, заметила, что он уже попивает кофе из большой кружки. И всё ещё без футболки. – Ты бы полегче с хлебушком. Сейчас Банзай придёт, мне его тоже чем-то кормить надо. Вторая булка на вечер, - бросил он тут же, заметив мой жадный взгляд в сторону духовки.

Взяв себя в руки, чтобы прекратить жор, я доела последний кусочек, который был у меня в руке, допила молоко и демонстративно помыла за собой стакан, чтобы Педро Залупин не думал, что я неумёха. Правда, не очень удобно, что для того, чтобы стоять у раковины, мне приходилось стоять совсем близко к Петру, который со своим кофе не собирался никуда уходить. Я чувствовала на себе его насмешливый взгляд, но делала вид, что не замечаю.

– И это, Вась, - мягко кашлянул мужчина.
– Ты бы лифчик какой на сиськи надела или ещё какую броню. Сейчас Банзай придёт, его же откачивать придётся.

Хмыкнув, я отставила стакан на сушилку и повернулась к Петру, заглянув в его глаза снизу вверх.

– Это вы так комплимент мне сделали?

– Это я сделал так, чтобы мои помощники не проебались весь день, а сделали по дому и хозяйству хоть что-нибудь, пока меня не будет.

Грубиян! Можно подумать, что я тут с кем-то спать собираюсь.

– Доброе утро всем! – достаточно бодро в дом вошёл Банзар, прервав наши с Петром гляделки.

Взгляд парня плавно скользнул по мне, задержавшись на груди и бёдрах. Машинально я накинула на плечи волосы и прикрыла ими грудь. Стало неловко и неуютно. Ощущение тепла, исходящего от Петра прямо за мое й спиной, нисколько не делало ситуацию легче.