Чтение онлайн

Его внимание опустилось на ткань, обжигая кожу под ней, как утюг, прежде чем вернуться к ее глазам.

— Где я?

Как она должна отвечать на простые вопросы, когда его голос звучит как струйка дыма? Когда он был примерно в тридцать раз красивее, будучи живым? Если раньше его статус «без рубашки» был функциональным, то теперь, сидя, излучая маскулинность с простыней на бедрах, его обнаженная грудь стала чувственной атакой. Густые, черные, как грех, волосы были зачесаны назад, но несколько прядей выбились, лаская лоб. Его челюсть напряглась от ее пристального взгляда, но Джинни не могла перестать смотреть. Казалось, она голодала, чтобы увидеть его.

Культивируемая печаль внутри нее улетучилась так быстро, оставив такую легкость, что она почти почувствовала истерику. Как будто ее выстрелили из рогатки через бак с гелием.

— Лучший вопрос: где был ты?

Рука Джинни метнулась к губам, пытаясь поймать вопрос слишком поздно. Откуда он взялся? Может, у нее истерика. В конце концов, труп только что ожил у нее на глазах. Она заслужила право на косноязычие.

— Извини. Я имела в виду, что ты в похоронном бюро «П. Линн» на Кони-Айленде. — Она звучала запыхавшейся, но официальной, как метеоролог, ведущий репортаж перед торнадо. По сигналу над головой послышался грохот, и она указала на потолок. — Видишь? Это поезд Q. Хочешь поговорить об этом?

— О поезде Q?

Его акцент было трудно определить, но в нем слышались нотки Юга.

— Нет. Нет, я имею в виду… — Она отлепилась от стены и зашаркала в своих балетках. — То, что ты только что вернулся с того света.

— Да, — ответил он медленно, глядя на нее так, что ее кожа почувствовала жар и чувствительность. — Для начала я хотел бы поговорить о том, почему ты не кричишь.

Честно говоря, у Джинни не было хорошего ответа на его разумный и очень прямой вопрос. Поэтому она заболтала, как часто делала в ситуациях, когда ее нормальность ставилась под сомнение.

— Если я закричу, я могу напугать тебя до смерти, а мне кажется, это сделает меня убийцей. — Таким образом, став очевидным, что она совсем ненормальная, и сделав разговор еще хуже для себя. — В любом случае, это счастливое событие. Ты жив! Ты снова в строю. — Ее подбадривание замерло на губах, когда пришла ужасная мысль. — Ты ведь случайно не слышал ничего из того, что я говорила раньше? Слышал?

Искра юмора зажглась в его великолепных глазах.

— Ты разговаривала с мертвецом?

— О, хорошо, ты ничего не слышал. — Она сглотнула. — Но теперь ты всё равно думаешь, что я чокнутая, так какая разница?

Он с любопытством наблюдал за ней, когда она пересекла комнату и подняла трубку стационарного телефона.

— Нам, вероятно, стоит вызвать скорую. Или, по крайней мере, судмедэксперта, чтобы сообщить ей, что ей стоит держаться за свою основную работу…

— Положи трубку.

Трубка оказалась на рычаге раньше, чем он закончил фразу. Джинни уставилась на свою руку, которая двигалась сама по себе, мурашки побежали по ее рукам.

— Я, мм… я могу проверить твои показатели, но не могу лечить тебя, — сказала она чуть слышным шепотом. — Тебя должен осмотреть врач.

Он потер ямочку на подбородке.

— Как тебя зовут?

— Джинни, — выдохнула она, наслаждаясь самим фактом того, что делится с ним этой информацией. Даже если он забудет ее имя через пять минут, прямо сейчас он его знал.

— Джинни… — Он произнес ее имя, как грешник, шепчущий свои самые темные тайны священнику на исповеди. — Ты не выглядишь подходящей для работы в похоронном бюро.

— О… — Прилив удовольствия нахлынул на нее, пока она не поняла, что он вполне может продолжить это утверждение словами: «у тебя будущее в цирке». — На какой работе я бы смотрелась лучше?

— Учитывая твою способность сохранять чувство юмора в стрессовой ситуации, либо военный генерал, либо комедиантка.

Она рассмеялась. Его губы приоткрылись от этого звука, и по какой-то причине он выглядел опустошенным этим звуком. Опустошенным и завороженным.

— А как вас зовут, сэр?

Он не поднял брови от того, как она говорила, что было приятно. Прежде чем научиться связывать предложения, она смотрела черно-белые фильмы рядом с отцом на диване. Объединив это с формальной манерой речи отца — и ее идолопоклонством перед звездой кино/богиней Лорен Бэколл — ее обвиняли чаще, чем она могла вспомнить, в том, что она звучит как отголосок прошлого.

— Джонас, — сказал он, почти слишком тихо, чтобы разобрать.

Джонас. Джонас.

Это имя идеально ему подходило. Сильное, необычное, прекрасное.

Должно быть, она вздохнула вслух, потому что его голова резко повернулась.

— Где моя одежда, Джинни? Мне нужно уйти.

— Я… да. Да, конечно. — Ее пальцы нервно переплелись. — У тебя, должно быть, есть семья, которая будет вне себя от радости из-за этого поворота событий.

— Никакой семьи, — пробормотал он. — Только два соседа-идиота, которым в будущем надерут задницы.

— Прости?

Он отвел взгляд, его безрадостный смех повис в воздухе.

— Да какая разница. Ты ведь всё равно ничего не будешь помнить из того, что произошло сегодня ночью, верно?

— О, обещаю тебе, я буду помнить.

— Прости, я не могу этого позволить. — Снова его любопытный взгляд скользнул по ней, как будто пытаясь оценить ее и будучи не в силах прийти к прямому выводу. — Похоже, мы оба стали жертвами розыгрыша. Мои соседи оставили меня здесь, пока я спал. — Он покачал головой. — Каждый год на мой день рождения они настаивают на чем-то опасном и глупом, хотя я действительно думал, что они переросли это. Прости за беспокойство, которое это тебе причинило. Они заплатят за это, обещаю.

Джинни была в неверии.

— Как ты мог проспать транспортировку в похоронное бюро? Они тебя чем-то накачали?

Он, казалось, выбирал слова с осторожностью.

— Я не часто сплю, но когда сплю, это довольно глубокий сон.

— О… — Она указала на свою бальзамировочную машину. — Эти болваны. А что если бы я накачала тебя химикатами?

— Болваны, — повторил он с полуулыбкой. — Мою одежду, Джинни. Будь добра.

— Мне нужно поговорить с мачехой о нашей системе безопасности. Они, вероятно, протащили тебя во время «Последнего героя» — она даже не моргает, пока он идет. — Все еще озадаченная тем, что живое тело было тайно доставлено в похоронное бюро незамеченным, Джинни, тем не менее, решила, что сейчас она мало что может с этим сделать. Он, должно быть, замерзал на холодном металлическом столе, не говоря уже о травме. Она не могла заставить его сидеть там, пока она потрясает кулаками из-за поступков его безрассудных друзей. — Одежда. Тебе нужна одежда, — сказала она, беря себя в руки. — Сейчас принесу, Красавчик.

— Что это было?

Земля, пожалуйста, разверзнись и поглоти меня заживо. С уважением, Джинни.

— Ничего. Дай посмотрю, оставили ли они тебе что-нибудь.

Она направилась к столу, намереваясь открыть металлический ящик для хранения под тем местом, куда мачеха обычно складывала одежду для погребения. У нее не было оснований полагать, что его друзья будут следовать процедуре, но она действовала по привычке. Чем ближе она подходила к Джонасу, тем сильнее сжимался его кулак в простыне. Неужели возможно, что она теперь отталкивает полумертвых, так же как и живых?