Чтение онлайн

— Мне двадцать четыре. У меня нет комендантского часа, — сказала она, не задумываясь. — По крайней мере, я так думаю. Кроме сегодняшнего вечера, я не часто выхожу после наступления темноты.

— Хорошо.

Если этот мужчина действительно разыгрывал ее, разве не получил он свою награду? Почему он всё еще стоит здесь? Почему она всё еще хочет, чтобы он остался?

— Можешь доказать, что ты в-в… вампир?

На его щеке дернулся мускул, и снова изумрудно-зеленый свет в его глазах вспыхнул ярко и лучисто, словно не от мира сего.

— Ответ прямо перед тобой, — прохрипел он.

Неужели он действительно говорит правду?

Сердце Джинни забилось так быстро, что она заморгала, чтобы сохранить концентрацию и не поддаться приступу головокружения. У этого мужчины были клыки и светящиеся глаза. Никакого пульса, не будем забывать.

Это не те вещи, которые можно подделать. Неужели она просто ведет себя как человек, отвергающий то, что ее разум считает ненормальным?

Правда была прямо перед ней.

— Ты вампир.

— Да.

Она выдохнула длинный, дрожащий вздох. — О Господи. — Она прижала руки к щекам. Ее тело неистово дрожало, но она не побежала — и не могла объяснить почему. Может быть, дело было в том, как он на нее смотрел. Словно он упадет замертво от чистого горя, если она уйдет снова. — Опасный?

— Не для тебя. Никогда для тебя. — Он произнес эти слова, прижав кулак к центру груди. — Так или иначе, боюсь, тебе не придется долго об этом волноваться.

Она не могла припомнить вымышленных вампиров, обладающих способностью стирать воспоминания, но если вампиры существуют, ничто больше не кажется невероятным. — Нет. Пожалуйста, не заставляй меня забыть тебя.

— У меня нет выбора. Прости.

— Мы не можем даже… дружить?

— Боже, нет.

Джинни вздрогнула.

Джонас выругался. Он сократил расстояние между ними, запуская пальцы в ее волосы, обхватывая ее голову, приближая ее, пока их лбы почти не соприкоснулись. — Ты не понимаешь. Я не могу быть для тебя никем. А ты не можешь быть никем для меня. Это подвергнет тебя опасности.

Воспоминания были священны для Джинни. Воспоминания были ее основным товаром. Каждый день своей жизни она была свидетельницей их ценности и важности. Это всё, что было у людей в самые трудные времена их жизни. Кража воспоминаний казалась ей худшим видом нарушения. И не только это — грехом. Она защищала бы их любой ценой.

Но как?

Как?

Ответ пришел к ней почти окольным, очевидным путем. Скажи правду.

— Ты подвергнешь меня опасности, Джонас? — Она покачала головой. — Я уже в опасности.

Ее слова явно ранили его. — Я сказал, что не причиню тебе вреда.

— Ты не так понял. Опасность исходит не от тебя. От кого-то другого. — Она облизнула губы. — Мне угрожает серьезная опасность от кого-то другого.

Вращающийся зеленый свет в его глазах запульсировал и погас, ее мышцы расслабились от быстрой потери невидимой поддержки. Однако его руки схватили ее за плечи, удерживая на месте. — Кто? Отвечай немедленно.

— Нет.

— Нет? — Его замешательство было так же очевидно, как и его разочарование. — Почему?

Джинни пожала плечами. — Приходи завтра ночью, и, может быть, я скажу. — Она щелкнула пальцами между ними. — Хотя, если ты сотрешь мою память, я не буду знать тебя от Адама. Так что я точно не буду доверять тебе настолько, чтобы рассказать, что моей жизни угрожали. Но может быть… со временем ты заслужишь мое доверие? Хотя для этого мне нужна память, не так ли?

Когда она стала женщиной, которая играет в психологические игры с вампиром?

Сегодня ночью, видимо.

Но были ли это действительно игры, если она просто констатировала факты?

Джонас был не в восторге. — Ты прямо сейчас скажешь мне, кто тебе угрожает, и я разберусь с ними до восхода солнца.

— Значит, это правда, ты не можешь выходить на солнце?

— Не превратившись в пыль.

— Я не приглашала тебя войти. Думаю, это миф?

— Да. И, пожалуйста, перестань менять тему. Кто хочет причинить тебе вред?

— Извини. Мои губы на замке.

— Последний шанс, прежде чем я заставлю тебя рассказать.

Тревога уколола ее позвоночник. — Как ты это сделаешь?

На этот раз, когда его глаза начали светиться, он, казалось, сделал это неохотно. — Помнишь, сегодня вечером я заставил тебя положить трубку, вместо того чтобы звонить в скорую? Я могу дать тебе очень сильное… внушение. И ты будешь вынуждена подчиниться.

— Пожалуйста, не делай этого, — сказала она на выдохе. — Ты отберешь у меня мою волю.

Его пальцы на ее руках сжались. — Ты не оставляешь мне выбора.

— Да, — подчеркнула она. — Оставляю.

— Я не могу уйти и оставить тебя в опасности. И я не могу вернуться. — Его взгляд упал на ее шею, и он несколько раз моргнул. — Ты не знаешь, как и чем ты искушаешь. Я и так уже задержался рядом с тобой слишком надолго.

Она вырвалась из его хватки, отступая к коридору, ведущему в жилую часть похоронного бюро. — Я лучше встречу угрозу в одиночку, чем позволю манипулировать моими воспоминаниями. Воспоминания — это всё, что есть у человека в некоторые дни.

Он с любопытством склонил голову на ее слова, но повторил ее отступление, шаг за шагом. — Скажи мне сейчас, Джинни, — прошептал он плавно, так плавно, что ее шаги прекратились, а ход мыслей запутался, превращаясь в моток шелка. — Скажи мне, кто угрожает твоей жизни.

Инстинкт управлял ею, и инстинкт диктовал ей сделать Джонаса счастливым. Внезапно это стало самым важным. Дай ему то, чего он хочет. Ей захотелось встать на колени и поклониться ему, на тот случай, если он погладит ее по волосам и одарит похвалой — и погоди, что? Что со мной происходит?

Он делает это.

Он и его гипнотические зеленые глаза.

Слова вертелись у нее на языке. Слова, которые раскрыли бы информацию, которую она не рассказывала абсолютно никому. Но если бы она рассказала Джонасу о своей недавней опасной ночи, это был бы последний раз, когда она его видела — и эта возможность была не только отвратительной… она также казалась ей неправильной.

Я не должна его отпускать.

— Хватит, — прохрипела она, прикрывая глаза рукой. — Пожалуйста, хватит.