Чтение онлайн

Её лицо вспыхнуло от удовольствия. — Вот как ты оцениваешь, значит?

— Да.

— Думаю, единственный минус того, что я распродала их все, заключается в том, что ты никогда больше не увидишь меня в них.

— Это прискорбно. — Осторожно он снял Джинни со своего плеча и опустил на ноги, придерживая руками за талию, чтобы она не потеряла равновесие. Она ахнула, когда он потянул за пояс, прижимая её к своему телу, и прикуси за губу. — Кстати о платьях, любовь моя. Это маленькое гребаное красное платьице…

Её колени превратились в желе. — А что с ним не так?

— Сама знаешь. — По-прежнему удерживая её за пояс, он заставил её медленно повернуться по кругу, всё это время пожирая её горячим взглядом. — Да, ты знала, когда надевала его, что я буду одержим желанием снять его с тебя.

— Одержим?

— Джинни, не ставь под сомнение мою одержимость любой и каждой частью тебя. — Развернув её снова лицом к себе, он расстегнул её пояс и позволил ему со стуком упасть на пол. — Просто прими это как факт.

Если бы только её легкие работали как надо. — Ты останешься на ночь?

Его пальцы замерли. — Тебе бы этого хотелось?

Она кивнула, никогда ни в чем не будучи уверенной сильнее. Ничего не желая больше, чем скрепить эту финальную связь с Джонасом. — В моей постели.

Джонас, казалось, взял себя в руки, сделав глубокий, прерывистый вдох. — Мы будем двигаться медленно, — густым голосом произнес он. — Боже, я до смерти боюсь, что причиню тебе боль.

— Помнишь то, что говорили про правила? Нарушить одно — значит нарушить их все? К нам это неприменимо, — сказала Джинни, стягивая пальто с его плеч и проводя ладонями вверх по прохладному хлопку его белой рубашки с длинными рукавами, чувствуя, как его мускулы напрягаются и перекатываются под её пальцами. — К нам вообще ничто другое, похоже, не применимо. Я твоя вторая пара за всю твою жизнь. Я чувствую твою боль. Пока кто-нибудь не сможет мне всё это объяснить, я буду исходить из того, что это… абсолютно уникальная ситуация.

— Мы уж точно уникальны, если не сказать больше, — неровно согласился он, наблюдая, как её руки очерчивают его тело. — Ты немало размышляла над этим.

— Немного, — призналась она, что было колоссальным преуменьшением. — А ты?

Джонас издал мучительный смешок. — Думал ли я о том, чтобы затащить тебя в постель? — Он опустил лицо к ложбинке её груди, жадно целуя обе груди приоткрытым ртом. — Почти так же часто, как думал о том, чтобы повести тебя под венец.

Ноги Джинни превратились в туман. — Что ты сказал?

Он выпрямился и посмотрел ей прямо в глаза, и напряжение излучалось каждым дюймом его мощного тела. — Ты прекрасно меня слышала.

Её мысли превратились в полосу препятствий, и она понятия не имела, с чего начать её преодоление. Он это серьезно? Замужество? И всё же, даже когда в его плане начали проступать изъяны, её затопило бурлящей надеждой, способной унести её к самым звездам. — Джонас… наши отношения — это секрет, — сказала она, поскольку здравый смысл взял верх. На данный момент. Удерживать свое счастье было всё равно что пытаться заткнуть плотину веточкой. — Мы вообще не должны быть вместе.

— Ты можешь быть моей тайной женой с такой же легкостью, с какой можешь быть моей тайной девушкой, — произнес он низким, решительным голосом, шаг за шагом оттесняя её к кровати. — Всё, что тебе нужно сделать, это сказать «да».

Прежде чем она успела произнести хоть слово, он снял рубашку и отбросил её в сторону, оставшись во всем своем сияющем, взъерошенном и мускулистом великолепии. Её кровь словно прибавила громкость восприятия каждой детали Джонаса, вплоть до его аромата гвоздики и мяты, чувственной мужественности его губ и той интенсивности, с которой он пожирал её взглядом. Весь он горел от голода, красоты и собственничества. Кончики его пальцев рассеянно скользнули вниз по дорожке темных волос чуть ниже пупка, привлекая внимание к восставшей плоти внизу.

— Эм… — начала она, чувствуя, как щекочущее ощущение шевелится в самых глубинах её живота. Всё это происходило очень быстро. Она всё еще привыкала к мысли, что она пара вампира. Наверное, они могли бы распределить сюрпризы во времени? — Я имею в виду, нам, наверное, стоит сначала пожить вместе какое-то время. Чтобы проверить, насколько мы… совместимы? Ты ведь теперь владеешь половиной этого места, помнишь? Ты мог бы переехать сюда ненадолго и…

— Совместимы? — Выглядя более чем раздраженным, Джонас подошел ближе, не оставив Джинни иного выбора, кроме как повалиться на кровать. Он навис над ней, уперевшись руками по обе стороны от её головы. — Я живу ради тебя. Я жажду тебя без умолку. Твоя красота, твоя кровь и твой дух поддерживают мою жизнь. И после этого ты сомневаешься в нашей совместимости?

— Нет, — прошептала она. — Нет, это была глупость с моей стороны. Я просто пытаюсь поспевать за этими стремительными переменами. Ты нужен мне. Я тоже тебя жажду. — Она крепко зажмурила глаза, чувствуя, как каждое слово отзывается щемящей судорогой в груди. — Постоянно.

Когда она открыла глаза, то увидела, что раздражение сошло с его лица. Его явное собственничество никуда не делось, но теперь оно было смягчено обожанием. — Компромисс, — произнес он про себя. — Переезд сюда может привлечь к нам слишком много ненужного внимания. Но будь я проклят, если смогу держаться отсюда подальше. Или отказать тебе хоть в чем-то, о чем ты попросишь.

— Мы будем осторожны.

— Ах, любовь моя. В том, что касается нас, нет ничего осторожного. — Джонас задумчиво, с голодным блеском изучил её взглядом. — Знаешь ли ты в точности, чего именно ты жаждешь от меня, Джинни? — Он потянулся вниз и задрал её платье, собрав его складками вокруг талии. — Пришло время мне показать тебе?

Её живот дрогнул под его восхищенным взглядом. — Да.

Он обжег её испепеляющим взглядом глаза в глаза, одновременно опуская лицо к её животу и медленно очерчивая кончиком языка круг. — Раздвинь ноги.

Женское лоно Джинни сжалось с такой силой, что подчиниться его приказу было почти больно, но она справилась; её грудь уже тяжело вздымалась, пытаясь уловить воздух. Просто от того, что она лежала вот так, открытая перед Джонасом, с платьем на талии, с раздвинутыми бедрами, в своих трусиках с луной и звездами, натянутыми на месте, которое она никогда и никому не показывала.

— Какое прекрасное подношение, — простонал он, едва касаясь губами резинки её трусиков, а затем опустился ниже, подталкивая её холмик своими губами. — Отдаешь ли ты себя мне добровольно, Джинни Линн?

Её руки взметнулись вверх и вцепились в постельное белье. — Да.

Жар его рта согрел её, покрывая кожу мурашками. Через натянутую ткань он прижался языком к её чувствительной точке, и перед её глазами посыпались искры. Господи, Господи, Господи, это уже было слишком. Шершавое прикосновение его подрагивающих рук к её коленям, напряжение его плеч, порочный образ, который он собой являл, зажатый между её напряженными бедрами.

Знаешь ли ты в точности, чего именно ты жаждешь от меня, Джинни?