Чтение онлайн

Пока он не сдвинул её трусики в сторону, а затем и вовсе разорвал их, она не понимала этого. Не до конца. Потребность быть заклейменной им уже переполняла её чувства и изводила тяжелым, ноющим ощущением в самом центре живота. Но это было гораздо больше, чем просто вожделение. Она вожделела его с того самого момента, как он сел на её столе.

Нет, это сидело глубже. Словно она ждала, тосковала и мучилась без тяжести его тела поверх своего. Без его рта, плоти и дыхания.

Ей это было нужно до боли.

Его язык заскользил вокруг её набухающей жемчужины, и она принялась терзать одеяло. — Джонас, — застонала она. — Мы совместимы. Мы совместимы.

Мужской смех заставил завибрировать её нервные окончания до самых кончиков пальцев ног. Он провел языком вверх по её ложбинке и издал горловой, удовлетворенный звук, прежде чем начать играть с её клитором, словно хищник с загнанной в угол добычей. — Ещё слаще, чем выглядит, — хрипло пробормотал он, притягивая её бедра ближе и лаская широкими мазками языка, вверх и вниз, пока её голова не принялась метаться по постели. — Джинни, — зарычал он, сжимая её колени своими напряженными руками. — Постарайся успокоиться. Я слишком… завожусь.

То, как он произнес слово «завожусь», ясно давало понять, что он сильно преуменьшает истину, равно как и его глаза. Они горели так жарко, что кожа её живота и бедер была залита зеленым светом. — Это просто так приятно, — выдохнула она. — Пожалуйста, не останавливайся.

Он застонал во время следующего движения, нежно присасываясь губами к её точке в перерывах между толчками языка. Она почувствовала подушечку его среднего пальца у своего входа и затаила дыхание; обещание быть наполненной заставило её осознать, как сильно она изнывала по этому моменту. И когда это случилось, когда палец Джонаса погрузился внутрь, бедра Джинни дико дернулись вверх, и Джонас окончательно проиграл битву за контроль над собой.

Его мускулы напряглись, когда он хрипло выдохнул её имя, и его клыки вырвались наружу.

— Нужно.

Точно зная, что он имеет в виду, она разжала правую руку, отпустив постельное белье, запустила пальцы в его волосы и инстинктивно привлекла его к своему бедру. — Твое. Оно твое. Я твоя.

С выражением лица, полным собственничества и греховной жажды, Джонас протолкнул второй палец в её тело и сильно укусил её за внутреннюю сторону бедра, надломленно стоная от вкуса её крови.

Джинни с головой рухнула в оргазм.

Он был тем более неистовым и прекрасным из-за своей неожиданности.

Её существо не знало, на что реагировать. На его пальцы, так умело скользящие внутри её влажности, или на удовольствие-боль от его клыков там, где они прокусили её ногу, добывая кровь, которую Джонас теперь поглощал. В одну секунду это место ныло, в следующую — пульсировало, словно продолжение её лона, посылая волны жара к стыку её бедер. А затем осталось только чистое наслаждение, нарастающее и нарастающее подобно похоронному костру, пока она не закричала, едва не раздавленная интенсивностью этого блаженства.

— Джонас, — звала она, и её тело выгибалось в настоящем приступе экстаза. — Джонас!

Когда он поднял голову, она ожидала, что он будет сыт, что его голод удовлетворен. Она никак не ожидала, что он будет выглядеть так, словно его лишь раздразнили. Медленно он извлек пальцы из Джинни, мгновение глядя на них так, словно они были покрыты золотом, прежде чем облизать их.

Её руки задвигались сами по себе, отчаянно пытаясь снять платье. Она не знала, откуда взялся этот порыв, знала лишь, что обязана ему подчиниться. Ей нужно было почувствовать его грудь на своей груди, его живот на своем.

Ей нужно было, чтобы он был внутри неё.

Сейчас.

Пустота была безжалостной. О Господи. Разве так должно быть? Словно она умрет, если он не возьмет в полную собственность её тело и душу и никогда не отпустит? Она видела, что уже безраздельно владеет его душой и телом. Да, он демонстрировал эту истину самым недвусмысленным образом, пробираясь выше, отмахиваясь от её рук там, где они пытались снять платье, и вместо этого с треском разорвав ткань прямо посередине.

— Каждая мысль в твоей прекрасной голове переводится этим сладким телом, любовь моя. Я просил тебя успокоиться, — прохрипел он, крутанув переднюю застежку её бюстгальтера, пока та не лопнула, а затем припал к её груди так, словно это была его последняя трапеза. — Когда ты настойчиво трешься своей киской о мой рот, ты ясно даешь понять, что будешь умолять, когда я окажусь под тобой, и у меня не останется иного выбора, кроме как быть грубым. — Он поочередно впивался губами в её соски, и к тому времени, как он закончил, её ноги уже обвивали его бедра, и она умоляла о большем, обо всем нем, обо всем на свете. — Пожалуйста, Джинни, оставайся спокойной.

— Я не могу.

Яростная дрожь прошила его тело, его мускулы выглядели так, словно готовы были разорвать кожу. — Блять. Я должен остановиться.

— Нет.

Паника окрасила его глаза в моховой оттенок. — Я могу убить тебя в таком состоянии.

— Не убьешь. — Джинни заставила себя расслабиться и выровнять свое прерывистое дыхание. Приказала своим бедрам перестать сжимать его бока, а тазу — перестать двигаться. То, что она задевала натянувшуюся ширинку его джинсов и искушала его взять свое, никак не помогало его душевному состоянию. — Поцелуй меня, — выдохнула она ему в губы. — Мы замедлимся.

Его смех был болезненным. — Поцелуи не вдохновят меня идти медленно.

— Посмотри на меня. — Она погладила его по щеке. — Посмотри на меня.

Он прижался своим лбом к её лбу и осторожно пригубил её рот. Их языки встретились в мимолетной ласке, всего лишь легкое касание, но он застонал так, словно обжегся. Джинни запустила пальцы в его волосы, царапая ногтями кожу головы, и позволила их ртам слиться в медленном, ритмичном танце, от которого её лоно становилось горячим и требовательным. Но сама она оставалась неподвижной, вновь покоряясь сдержанной страсти его поцелуя, пока, наконец, не была вознаграждена тем, что Джонас опустил бедра в колыбель её ног; трение денима заставило её подавить крик в горле.

Джонас замер, удерживая их рты посреди поцелуя, и потянулся вниз, чтобы расстегнуть молнию на штанах; всё, абсолютно всё балансировало на острие бритвы. Их взгляды скрестились и оставались прикованы друг к другу, пока он обхватывал свой член ладонью, тихо ругаясь, когда тот коснулся её влажного лона. — Я хочу знать, если тебе будет больно, любовь моя… — Его челюсть сжалась так сильно, что едва не треснула. — Но я также боюсь, что если ты закричишь от боли, моя душа нахрен покинет мое тело.

Она покачала головой. — Это неизбежно, помнишь?

— Да.

— Тогда доверься этому.

Нежность, покорность, похоть волнами сменяли друг друга на его лице. Он намертво слил их рты и провел рукой вниз, зажав себя между их телами и водя плотной головкой из стороны в сторону у её входа. — Христе, будь со мной, прошу. Удержи меня, — процедил он сквозь зубы, прежде чем толкнуть бедра вперед и вогнать каждый твердый дюйм себя внутрь неё.

Его звериный рык почти оглушил Джинни, но она была благодарна за это, потому что он заглушил её потрясенный всхлип.