Чтение онлайн

Она балансировала на грани, не делая шага ни в ту, ни в эту сторону. И тогда Аксель начал ей рассказывать об их первой встрече, о том, как постепенно влюблялся в нее, о том, что просто не может её сейчас потерять, когда она так близко. Он просто не сможет жить без неё, не сможет смотреть на других женщин и не будет у него наследника. А для будущего правителя наследник очень важен.

Ещё он просил прощения. За то, что все так обернулось, что он сам не рассказал сразу. Это, конечно, должен был сделать он, как-нибудь красиво, предупредительно, чтобы новость не была для неё шоком. А не бабуля, хоть она это сделала и не со зла.

Исцеление и тепло постепенно делали свое дело и Сания дрожала все меньше и меньше. В коридоре слышались шаги, пару раз кто-то подходил к двери, видимо, прислушиваясь, но стучаться не решались. Схлынувшее напряжение оставило после себя усталость и сам разморенный теплом и собственным бормотанием, обнимая мирно посапывающую любовь, Аксель тоже уснул.

Сознание возвращалось медленно, словно поднималось вверх через тьму болота. Сания ещё не понимала, где она, лежит она, сидит или стоит, и первым её ощущением в этом пробуждении была легко поглаживающая пальцами рука на спине. Реальность, где она висит подвешенная за запястья, с закрепленными к земле ногами, ворвалась в голову и она задергалась, пытаясь выбраться.

— Тихо. Тихо-тихо-тихо-тихо.

Но…это не был голос Кауча. Тому голосу, который звучал, она инстинктивно доверяла, хотя ещё не осознавала, кому он может принадлежать.

Сани делает над собой титаническое усилие, распахивает ресницы и тонет в синей бездне. Почему-то, смотря в них, сразу же расслабляется, хотя глаза и выглядят обеспокоенными. Одна рука этого синеглазого совсем не больно удерживает её запястья, вторая — под спиной. Она словно в защитном коконе. Закрывает глаза, хочет мысленно поблагодарить своего ангела-хранителя, уверенная, что он ей привиделся, как яркой вспышкой мозг озаряет воспоминание.

Аксель!

Снова распахивает ресницы. Мужчина, нависший над ней, тоже немного расслабляется и хмыкает, уловив вспышку негодования в глазах. Узнала.

— Ты что здесь делаешь? — выговаривает возмущённо.

Аксель расплывается в улыбке.

— Да так. Соскучился.

И смотрит внимательно. А Сания медленно начинает вспоминать все события вчерашнего дня и с каждым разом округляет глаза все больше и больше. Когда доходит до чёрного потолка, хмурится, и переводит взгляд на мужчину.

— Что случилось?

— Ты вчера была на грани, Сани. Снова. И все из-за твоей глупой выходки.

— Это моя-то выходка глупая? — и откуда только силы в ней, чтобы так активно вырываться?

— Ну все-все, прости, — смеётся мужчина, переворачиваясь на бок и сильнее прижимая девушку к себе, — прости меня, моя хорошая, моя замечательная, моя самая лучшая девочка.

Сания замирает и отодвигается чуть-чуть, просто, чтобы можно было дышать. Он вроде и смеётся, казалось бы шутит, но в голосе столько нежности, что щемит сердце.

— Подлизываешься?

— Немного, — не отрицает мужчина, целуя в макушку и путаясь рукой в волосах.

— Я не хочу быть твоей невестой, — признается ему и чувствует, как он напрягается.

— Почему? — спрашивает тихо.

— Ты хочешь, чтобы я была как они, — начинает сбивчиво, неосознанно водя пальчиком по его крепкой груди, — не бей и не груби мне, — передразнивает его тон, — а я не смогу так, чтобы глаза в пол и руки перед собой! Потом захочешь откормить до их размеров и вообще…

Грудь мужчины вибрирует и она слышит смех над головой.

— Эй! — снова пытается освободиться, но Аксель только сильнее её прижимает.

— Ты знаешь, — начинает спокойно объяснять, — если бы мне нравился кто-то из северянок, я бы и выбрал кого-то из них. Но однажды мне на глаза попалась очень красивая и очень строптивая девушка, и я свой выбор сделал уже тогда.

Сания лежит в объятьях этого сильного мужчины с заходящимся сердцем и боится пошевелиться. Ей часто признавались в любви, но она никогда не воспринимала этого всерьёз. Сейчас же все даже слишком серьёзно.

— Я же только что была самой замечательной.

— Одно другому не мешает, — улыбается Аксель, — по поводу «не бей и не груби мне». Сани, это норма отношений. Мне не нужно это твоё «глаза в пол и руки перед собой», но уважения к себе все таки прошу.

Такое признание вызывает смятение в душе. А она уже себе надумала тут…

— Ну и по поводу откормить. Тело меняется, Сани. Оно стареет, может заболеть, выздороветь, поправиться или похудеть. Некоторые вещи исправить можно, некоторые — уже нет. Но на теле вся наша история, в каждом шраме и в каждой морщинке. И твою историю я уважаю, — помолчал немного и добавил с лёгкой улыбкой, — к тому же, — шлепнул рукой по ягодицам девушки и сжал их, — меня все устраивает.

— Эй! — получил за это кулачком в грудь и Аксель перевернул Санию, нависая над ней.

Девушка замерла под его потемневшим взглядом, но Аксель нашёл в себе силы просто поцеловать её в лоб. Нет. Не сейчас. Все нужно сделать правильно.

— Завтрак? — спросил, скатываясь с кровати и натягивая штаны.

— Давай, — Сани укрылась одним из одеял по самую шею. На кровати вообще был большой ком из одеял и покрывал. Кстати, — а кто меня раздевал?

Аксель развернулся у двери и на лице было весьма удивленное выражение лица.

— Ты думаешь, я бы позволил сделать это кому-то ещё? — приподнимает вопросительно бровь. И выходит.

Сания выдыхает и встает с кровати вместе с покрывалом. Комната Акселя более сдержанная и строгая. Здесь даже нет шкафа, вместо него огромный сундук с полукруглой крышкой. Темно-серые плотные шторы, стол из тёмного дерева, простая широкая кровать без балдахина, который был у неё, кучка покрывал и одеял от чёрного до глубоких синих цветов. Поменялся и вид за окном. Если у неё он упирался в стену, то перед комнатой Акселя была широкая белоснежная дорога с вышагивающим по ней караулом и виднеющимся вдали тренировочным полигоном.

Этот день она так и провела в комнате мужчины. Ела, по большей части спала. Аксель уходил, приходил только на обед и ужин, нервный, мрачный, но на вопросы не отвечал, отмахивался, отшучивался, делал вид, что все нормально.

— Я могу вернуться в свою комнату? — спросила Сани, когда на улице стало вечереть.

— Зачем?

Аксель только вышел из душа как будто специально в одном полотенце на бёдрах. Девушка подзависла на кончиках татуировки, чей рисунок заползал со спины на плечи и бока.