Чтение онлайн

Он подходит к нам и, остановившись в нескольких шагах, чего-то ждет. Видимо, пока отец обратит на него внимание. И вот они уже обнимаются и смеются. Женщины стоят поодаль и позволяют себе только коротко обнять мальчишку после того, как делает шаг в сторону Самир.

Распрощавшись со всеми, мы снова идём в раздевалку. Уже не торопясь. Кир договорился с Джавадом, что сегодня у нас дома будет вечеринка в честь его победы, и тот уехал, обещав купить всё необходимое, поэтому нас никто не ждет. А я опасаюсь снова оставаться с ним наедине. Момент упущен.

КИРАМ

Уже настроившись на бой, я не думаю ни о чем другом кроме победы. Почувствовать соперника, опередить и победить. Всё просто и очевидно, так же, как и всегда. Всё сложно при этом, Шакар хорош в своём деле и победа даётся мне нелегко. Но лишь услышав, как его тело ударяется о ринг, я понимаю, что это триумф, определяю по дыханию противника, что это нокаут. Да! Я сделал это! Когда судья поднимает вверх мою руку, я не могу удержаться от ликования: смотрите все, что может «убогий», чего никогда не сможете вы. Смотри, отец, я смог. Смотри, Мари, как тебе повезло, у тебя никогда не было и никогда не будет никого лучше меня.

А потом мы идем в раздевалку, и я не могу не поддаться искушению. Пусть оттолкнет, наругается, но сейчас мне просто необходимо почувствовать её рядом. И я улетаю, когда она отвечает на поцелуй, потому что эта победа не менее сладкая, чем та, что на ринге. Нехотя отпускаю мою девочку, знаю прекрасно, что легко не будет, и сейчас она выстроит между нами еще с десяток заборов. Но так же знаю и то, что теперь точно смогу их сокрушить.

Во время награждения чувствую себя счастливейшим человеком из ныне живущих. И упиваюсь этим чувством. Отец будет мной гордиться. Раньше именно он всегда сопровождал меня на бои, но сейчас это было бы глупо. И я точно знаю, что он где-то в зале вместе с матерью и Азрой, и безмерно благодарен ему за то, что позволил мне добиться всего этого.

Приняв поздравления от родных, снова отправляюсь вместе с Мари в раздевалку. С одной стороны, хочется соблазнить её прямо там, пока свежи впечатления от боя, но с другой, моя малышка заслуживает гораздо большего, чем быстрый секс в грязной общественной комнатке. У нас впереди всё время мира. К тому же начинают ныть ребра, этот гад приложил меня слишком крепко, кажется. Но я, конечно же, не могу устоять перед соблазном подразнить ее. Поэтому, заперев дверь, переодеваюсь прямо в комнате. Когда начинаю стаскивать трико, Мари возмущенно шипит на меня:

— Что ты делаешь?

— А на что похоже?

Она пыхтит как сердитый ёжик и, судя по всему, отворачивается от меня к стене.

Не удержавшись, подхожу и обнимаю её сзади. В чём мать родила. Прижимаюсь крепко, пусть почувствует, насколько хочу её. Она дёргается резко, требует:

— Отпусти.

И я подчиняюсь. Сейчас не время и не место. Но ты запомнишь эти ощущения, моя сладкая, я уверен.

16

МАРИ

В машине Кирам откидывает спинку сиденья на максимум и засыпает, стоит мне только выехать с парковки. Чему я только рада. Пока мчу по трассе через пустыню, меня охватывает иллюзорное чувство свободы — полузабытое и от этого сладкое вдвойне. Скорость, ночь, запал от просмотра поединка и эйфория от прикосновений Кира складываются в пьянящий коктейль. Искоса поглядываю на парня. Во сне лицо его разглаживается, теряя следы извечной угрюмости, и он выглядит почти ребенком. Докатилась, мать, мало того, что изменяешь своему жениху, так тебя ещё и потянуло на малолеток. Усмехаюсь про себя. Но, правда в том, что здесь и сейчас мне не стыдно ни за то, ни за другое.

Когда подъезжаем к риаду, Кир просыпается, спрашивает, на месте ли мы уже. И выглядит при этом ужасно мило. «Прекрати» — одергиваю себя. Но не могу остановиться. Мы идем в дом вместе. Прежде, чем мы разойдёмся по своим комнатам, он предупреждает, что сегодня я могу не надевать никаб и верхнее платье.

— Почему? — удивлению моему нет предела. Так как из разговора парней я поняла, что кроме Джавада будут и другие мужчины.

— Это сложно, — говорит Кир, но я настаиваю на объяснении. Сначала мне проедают плешь необходимостью носить эту броню, а теперь оказывается, что это вовсе не обязательно.

— Понимаешь, — продолжает он. — Соберётся тесный круг, мы с парнями давно знаем друг друга. И, да, мы иногда нарушаем некоторые правила. Сегодня будут те, в ком я уверен.

— К чему тогда был этот ритуал с Джавадом, про то, что ты принимаешь его в ближний круг?

Кир удивлённо изгибает бровь, не ожидал, видимо, что Дина объяснит мне.

— Это скорее дань уважения традициям. Этими словами я как бы дал понять, что доверяю ему и попросил позаботиться о тебе.

Со вздохом понимаю, что всё больше запутываюсь в местных обычаях. Категорическое «нельзя» здесь с лёгкостью превращается в «можно», когда этого хочется. Или выгодно. Размышляю, что вероятно молодые люди меньше привержены старинным устоям из-за возможности покидать страну. У нас говорят о Палере как о полностью закрытой и глубоко патриархальной стране. А жители её, как минимум самые обеспеченные, оказывается, довольно часто бывают у нас, «на загнивающем западе». И даже слушают нашу музыку, смотрят фильмы, знают наш язык. Похоже, здесь вовсю процветают двойные стандарты.

Мне не хочется никакой вечеринки, но Кир лично удостоверяется в том, что я готова к приёму гостей и конвоирует в гостиную. Вскоре приходят его друзья. Кроме Джавада это ещё два парня со своими девушками. Иса и Рашид, представляет их Кирам. Те в свою очередь знакомят меня с жёнами и любовницами. Ребята приносят гору закусок, несколько ящиков газировки, заправляют кальян и вечер начинается вполне дружелюбно. Все поздравляют Кира с победой, веселятся и очень громко общаются. Парни, конечно. Девушки ведут себя гораздо тише. На этой тусовке нет никакого алкоголя, он в Палере под запретом. Но это не мешает всем присутствующим получать удовольствие от встречи, скорее наоборот. Даже Дина сегодня на удивление раскрепощена и активно общается с друзьями. Все стараются говорить по-арански, но с течением вечера все чаще сбиваются на свой родной язык. Я незамеченной выхожу на кухню. Накатывает острое чувство моей неуместности на этом празднике жизни. Нет, я вовсе не хочу стать здесь своей. Просто, хочу вернуться к СВОИМ. Я не плачу, все слезы давно уже выплаканы, просто мрачно пью черный кофе в темноте неосвещённой кухни. Тонкая фигурка в светлом струящемся платье нарушает мое уединение.

— Почему ты прячешься здесь? — спрашивает Дина.

— Я не прячусь, — отрицаю очевидное. Есть тысяча вопросов, которые мне хочется ей задать, тем не менее, я не решаюсь. Дина же тащит меня назад в гостиную. Там уже включили музыку и танцуют под песню, навевающую мысли о пустынях и восточных сказках. Подружка присоединяется к танцующим, я же предпочитаю наблюдать со стороны. Девушки двигаются с какой-то неземной пластикой. Если бы не чрезмерно скромные наряды, это было бы крайне соблазнительное зрелище. Впрочем, по местным меркам, без своих тысяч одёжек они, наверное, итак выглядят как стриптизёрши. Парни танцуют куда резче, но это тоже весьма интересное действо. У нас зажигают совершенно иначе. В танце мужчины и женщины никак не взаимодействуют и стараются не прикасаться друг к другу. Я смотрю на Кира, двигающегося под музыку, и не могу не признать, что он хорош. Если захочет, он может быть идеальным любовником, с его уровнем владения своим телом. Мысли снова уходят не в ту сторону, и я залпом осушаю ближайший стакан. Горло обжигает такой узнаваемый вкус виски с колой. Вот и ещё один стереотип о Палере разбит вдребезги. Что ж, виски — это как раз то, чего мне сейчас не хватает. Рядом приземляется Рашид, смотрит на стакан в моих руках с хитрым прищуром.

— Ещё? — коротко интересуется он. Утвердительно киваю, и он как фокусник достает откуда-то из-под низкого столика бутылку с весьма узнаваемой этикеткой. Смешивает для меня коктейль. Вечер перестает быть томным, когда рядом со мной материализуется Кир. Берет из моих рук стакан, принюхивается к содержимому и что-то зло говорит Рашиду по-палерски. Тот лишь ухмыляется в ответ и уходит танцевать. Я тянусь забрать свою добычу, но Кир зловредно отставляет стакан как можно дальше от меня.

— Тебе это ни к чему, — заявляет уверенно.

— Хотелось бы самой решать, что пить, знаешь ли, — отвечаю сердито. Но вместо желанного виски получаю порцию чистой колы.

— Напоить тебя и затащить в свою кровать очень заманчиво, — вкрадчиво говорит мальчишка. — Но я хочу, чтобы ты пришла ко мне сама. Не под воздействием алкоголя.

— У тебя все мысли об одном, — обвиняю его не на пустом месте.

— Рядом с тобой по-другому не получается, — отвечает невозмутимо.

Моя любознательность берет верх над здравым смыслом, и я спрашиваю: