Чтение онлайн

– Нет, – просто ответила я. И посмотрела на Беньямина выжидающе. Он явно затевал какое-то интересное продолжение диалога.

– Ты готова была бы иногда приходить ко мне и исполнять несложные шоу? – лицо его стало поистине ангельским.

Как я уже говорила, я переехала в Москву ради не только работы, но и развлечений – а их до сих пор не было. Поэтому я резко, рефлективно кивнула. Если бы я упустила эту первую секунду и дала себе время на размышления, у меня бы вряд ли хватило наглости согласиться. Позже мне было неловко за тот судорожный, дерганый кивок – все-таки можно было среагировать погалантее. А еще позже я сообразила, что африканцу не нужна была никакая галантность – зато искренняя стеснительность юности его обаяла.

Наша следующая встреча состоялась на той же неделе. Радужный Беньямин, все в тех же замусоленных штанах, на сей раз был без перчаток. После быстрого чаепития, во время которого мы поверхностно обсуждали главные городские новости, он увел меня в спальню и вручил полный комплект средств для маникюра: ножницы, пилочку, ватные диски… Положил на ковер мягкую подушку, поставил низенький азиатский раскладной стол. Включил расслабляющую музыку с арабскими мотивами и попросил приступить к процедуре.

У него явно был пунктик на руки. Интересно, он каждый раз будет просить меня исполнять шоу, как-то связанные с руками? Я сложила ноги по-турецки и удивилась от того, что мне просто весело. Я не ощущала ни скованности, ни азарта, ни эротического влечения к Беньямину. И тем более мне не приходило в голову попросить у него денег или подарков за шоу!

Подпиливая ногти, я воображала себе фактурных конголезских женщин, с руками мощными, как колонны – в таких пилочка кажется иголкой. Они только что сделали себе инъекции бульона, а сейчас готовятся к вечеринке. Те, что уже наманикюрились, наносят на веки неоново-оранжевые и бирюзовые тени. Кто-то распрямляет волосы, кто-то бережно натягивает на слоновьи ноги колготку в дерзкую белую сетку. В комнате неистово пахнет кокосом и манго…

Беньямин молчал. Он перекатывался с боку на бок на покрывале и рассматривал меня так тепло и внимательно, словно я была котенком. Через полгода мне выпал шанс обсудить этот день с психологом, которой я доверяла. По ее мнению, я вела себя суперправильно! С одной стороны, я не пыталась намеренно понравиться мужчине. С другой стороны, я не показалась ему совсем уж наивно-колхозной дурочкой.

После того, как лак на моих ногтях высох, Беньямин включил телевизор и уставился в хмурые новости на французском. Я сообразила, что пора прощаться. Собрала маникюрные принадлежности в бежевый шелковый мешочек, забежала в туалет, двумя скомканными движениями освежила блеск на губах. Африканец холодно проводил меня до двери и чмокнул на прощание в лоб.

Я не совсем понимала его поведение. Но поведение Юльки начинало тоже казаться мне странным…

– Ты давно знаешь Беньямина? – спросила я Юльку.

– Давно. Но не близко, – рассеянно ответила она.

В последнее время в ней появилась несвойственная ей меланхолия, которая резко сменялась не просто порывами, а какими-то залпами радости. Я подумала, что это из-за здоровья, то-есть из-за гормональных бурь, и не стала интересоваться из деликатности.

– Он ведь… немножко странный? Ты при нем когда-нибудь…

На середине моей фразы у Юльки зазвонил телефон. Я краем глаза успела заметить, что на дисплее высветилось лицо смуглого мужчины.

– Алё! Приииивет! – меланхолия моментально погасла, уступив место ликованию. Юлька вылетела в коридор и помчалась вниз по лестнице. Ух ты. Она не желала разговаривать при мне. Раньше такого никогда не случалось. Я осторожно выглянула в окно, стараясь не вставать во весь рост в центре рамы – подруге вряд ли понравился бы мой шпионаж.

Крыша кафе, арка, рекламный стенд магазина… Сколько помех для зрения! Я успела увидеть, что Юлька подбежала к черному джипу, запрыгнула в него и уехала, не взяв с собой ни сумку, ни хотя бы кошелек.

– Ты где была-то? – хмуровато поинтересовалась я у нее, когда она вернулась в офис, счастливая донельзя.

– Да нигде. Друг приезжал. Мы круг дали по району, и все.

Влюбилась она, что ли? Я не стала терзать ее расспросами и углубилась в свои соцсети. Подруга никогда не проявляла такую скрытность. Мне сначала надо было продумать стратегию общения с ней.

– Ян. А по каким причинам ты обычно впадаешь в депрессию? – вдруг спросил меня человек, который знал меня с самого детства.

– Ммм… В первую очередь – скука. Когда динамика жизни затухает. Если что-то неприятное происходит, я обычно нервничать начинаю, а не депрессовать.

Юлька задумчиво кивнула. С чего бы ее стала интересовать моя депрессия? Или… не моя? Я постаралась не зацикливаться на этих размышлениях, тем более что после работы меня ждал Беньямин.

Во время моего третьего визита африканец надел на меня кружевной фартук и выдал пушистую метелку для пыли. Из меня получилась кокетливая горничная – на мой вкус, слишком утрированный и предсказуемый образ. Я не фанатка чистоты и даже для самой себя не особенно тщательно делаю уборку. Вот Юлька – да. Благодаря врожденной тяге к уюту подруга каждые выходные отдраивала свое гнездо до блеска. Были бы мы соседками, я бы изредка просила ее убирать у меня в обмен на какие-нибудь ответные услуги. Но она жила на Ленинском проспекте.

Я старалась смахивать пыль со стеллажа как можно более игриво – тем более что музыку на этот раз Беньямин выбрал очень секси, r’n’b. Однако у меня пропал драйв, который я испытывала во время своих предыдущих шоу.

– Тебе что-то не нравится? – встревожился Беньямин. – Думаешь, я просто использую тебя как бесплатную уборщицу? Эксплуатирую?

– Конечно же нет!

– Нет, я правда очень люблю смотреть на девушек! – начал оправдываться Беньямин. – У нас в Конго с такими шоу трудно, они считаются предосудительными. В Москве наоборот: очень много желающих устроить шоу, но только за деньги. Сплошные проститутки. А я ненавижу строить отношения на деньгах.

Еще бы. С его обаянием любую бескорыстную девчонку можно на что угодно уломать. Тема разговора мне не нравилась, хотелось ее сменить.

– Ты давно в Москве живешь? У тебя такой хороший русский язык. Даже слишком правильный, я бы сказала, – я встала на коленки и начала подметать нижнюю полку стеллажа.

– Я здесь не живу. Я приезжаю на временные проекты. И не люблю рассказывать о себе.

Я удивленно подняла на него глаза. Его лицо вновь, как в прошлый раз, стало заметно более равнодушным. Но он упорно гнул свою линию.

– Когда я в Конго, там я оплачиваю шоу. Но не реальным женщинам, конечно – а веб-моделям из интернета. В Москве же я предпочитаю дружить искренне. И, поверь, когда тебе понадобится какая-то услуга от меня – я ее тебе с удовольствием окажу, если это в моих силах.

Да, да, да. Знаем такое. Давать парадные обещания умеют все.

– Только смотреть на тебя живую – как ты мажешь руки, как машешь метелочкой – намного приятнее, чем на веб-модель, которая делает то же самое на камеру.

– Они и такое умеют? – усмехнулась я. – Я думала, это проститутки. Ну или стриптизерши виртуальные. Которые раздеваются на камеру и… всякие пошлости потом делают.