Чтение онлайн

— Это мама, — узнала Влада.

Мы побежали обратно.

Коптер перевернулся на бок, его винты ещё вращались. Марта была за руки и за пояс привязана к машине, поэтому не упала с неё. Она явно была без сознания. Я отстегнул лямки её рюкзака, в котором лежало что-то массивное и нескладное, и страховал тело, пока Влада возилась с креплениями её рук и пояса. Вдвоём мы оттащили Марту от машины. Никаких ран на ней видно не было, она просто крепко спала. Дыхание было ровным, пульс — чётким. Я набрал на коммуникаторе Славу, но его номер не отвечал. Не было связи и с домом. Через обруч я объяснил Пусе, что нам надо пригнать садовую роботележку, чтобы довезти Марту. Она стояла на улице около дровницы. Пёс самоуверенно заверил, что тележки ему по зубам, и убежал.

Влада вытряхнула из рюкзака его содержимое и пристроила на нём голову матери. Потом она подошла ко мне. Я тем временем остановил винты и с колен осматривал коптер. Судя по полёту, что-то произошло с гироскопом.

— Знаешь, Марта никогда открытыми одноместными не пользовалась, у неё был страх высоты, — сказала она. — Может это просто испуг у неё?

— Я даже не знаю, есть ли в нашем доме диагност, — ответил ей я. — Отец молодец, что её так примотал. Намертво. Но я не понимаю, как этот коптер вообще сюда долетел. Автопилот же не работает — смотри.

Я пощёлкал клавишами пульта.

— Может, сама она его вела? — предположила Влада. — На стрессе всё возможно.

Вдали послышался отчаянный лай. Мы поднялись, но ничего не разглядели. Тогда я подсадил Владу себе на плечи. Всмотревшись, она даже засмеялась.

— Что там такое? — поинтересовался я, опуская её на землю.

— Сейчас увидишь сам, — улыбнулась она. — Пусь — прелесть!

Лай приближался, и скоро я всё видел сам. К нам, уворачиваясь от наскакивающего на неё Пуся, медленно ползла в нужном направлении гусеничная садовая тележка, а Пусь, забегая то с одной, то с другой стороны, лаем корректировал её движение. Я пошёл навстречу и «принял управление». Пёс, тяжело дыша, свалился рядом с Мартой.

Платформа тележки была коротковата по длине, и мы ещё провозились, приспосабливая на её бортах рюкзак для поддержки ног, потом перетащили со всеми предосторожностями Марту, положили привезённые приборы и Пуся. Сзади платформы были ручки для управления, я встал за них, и мы на малой скорости поползли к дому. Влада сидела спереди и поддерживала голову матери, чтобы не трясло.

Марту мы устроили в кабинете на диване. Пришлось, конечно, помучаться, объясняя кухонным манипуляторам, почему её надо тащить по парадной лестнице, а не поднять в кухонном лифте, предварительно проверив степень готовности, но в итоге всё было сделано. Пока я возился с подъёмом, Влада постелила на диване постель для матери и уточнила по терминалу дома наличие диагноста. Диагност, к счастью, был. Меня ещё посетила светлая мысль подключить его к мегаинформаторию и превратить в мировое диагностическое светило, за что я был удостоен нежного поцелуя. Отдохнувший за время поездки Пусь, видимо, «излучил» такое желание, что дом при его появлении сразу ударил в кухонный гонг.

— Мне надо в душ и вылезти из своего комбинезона, — заявила Влада, появляясь в кабинете с сандвичами на подносе. Я возился с подключением мегаинформатория. — Я порою твои футболки и штаны в шкафу, ладно?

— Угук, — кивнул я. — Рой.

Она подошла ближе.

— Милый, ты только не волнуйся, — попросила она. Я оторвался от своих кабелей.

— Эфир чист, — просто и буднично сообщила Влада. — В нём никого нет. Спасателей тоже.

Солнце уже село, когда я, наконец, поместил на голове Марты диагностический шлем и застегнул «липучки» металлических пластин на ладонях и ступнях. Куб диагноста тихо загудел. Теперь оставалось только ждать результата.

— Вебсик, помоги вылечить, — попросил я без всякой надежды на ответ.

Взяв с подноса последний сандвич, я начал пытаться осмыслить минувший день. Тут вошла Влада, принеся с собой запах морской свежести. На ней была клетчатая футболка и тщательно подвёрнутые серые штаны, на голове — тюрбан из полотенца. Она подошла к дивану, потом села ко мне на колени.

— Слава и Марта — мои приёмные родители, — вдруг сказала она. — Мои родные погибли на Луне-10. Я же там родилась. Мне было два года, когда это случилось.

Я напряг память. Да, как раз тогда была авария с анамезонными двигателями на лунной станции. Это, вроде, была одна из последних попыток воскресить пилотируемые полёты к звёздам. Погибло человек сорок. Значит, родители Влады были среди них…

— Они были физиками, — продолжала Влада. — А Слава — администратором лунопорта, он хорошо знал моего отца и мать, они дружили. Пытались найти бабушку, мамину маму, но она уже эмигрировала в Марсианскую автономию, а там, как ты знаешь, обрывали с Землёй все контакты. Папа был «ребёнком общества», рождённым по программе поддержки демографии, у него были только приёмные родители, они работали тогда далеко от Земли, на Плутоне, и никак не могли меня взять к себе. Слава сперва стал моим опекуном, как друг семьи. Потом он познакомился с Мартой, когда она приехала преподавать в лунную школу, но своих детей у них не было, и тогда они удочерили меня. Мне они роднее всех, — она вздохнула. — А когда я заболела «луняшкой» — это есть такая детская болезнь в условиях низкой гравитации — то они решили со мной уехать с Луны на Землю. Прошли переподготовку в Институте Времени, и вот уже десять лет мы тут, в Загорном… А тебя я знаю давно, — оживилась она.

— Откуда? — изумился я.

— Ладно, скажу. Помнишь, лет семь назад поезд на Французскую Ривьеру застрял в тоннеле, и ты всю ночь рассказывал маленькой девочке, которая никак не могла заснуть, сказки? Вся моя туристическая группа спала, а я с тобой сидела у откидного столика в проходе, и ты мне рассказывал тихо-тихо, чтоб никого не разбудить…

— Так это была ты? — я ошеломлённо потряс головой.

— Я, — обхватила она меня рукой. — Ты мне рассказывал про забавную птицу Киви. Я не забыла. И фамилию твою запомнила. Мечтала о том, что вырасту — и найду тебя, моего сказочника… Как хорошо, что сбылось…

Диагност запищал. Влада свободной рукой подтянула к нам экран терминала. Сбой программы. С чего бы это?

Я запустил перезагрузку. И понял, что меня подспудно угнетало: Слава до сих пор не дошёл до нас. А я совсем забыл.

— Влада, — осторожно начал я. — Ты иди отдыхать, если что — я разбужу.

— А ты?

— А я дождусь конца диагностики и приду тоже.

«Конца диагностики и я могу дождаться, — сообщил мне разлёгшийся в ногах у Марты Пусь. — Идите спать оба…»

«…и не мешайте мне», — закончил я за него. — «Так?»

«Почти», — согласился пёс.

Девушка подозрительно на нас посмотрела, но поцеловала обоих и вышла.

— Дом, пришли мне кофе, — попросил я.

Кофе я скоро получил. Его принесла Влада. Поставив передо мной поднос, она взъерошила мне волосы и сказала:

— Не стоит меня отсылать спать, когда хочешь отправиться искать отца. На твоём лице всё написано, Кивин. И на его морде тоже, — она кивнула в сторону Пуся. — Не хитрите с лохматым. Я — хитрее.

Пришлось согласиться. У меня созрело три варианта поиска. Первый — спросить Вебсика. Второй — спросить дом. Третий — взять Владин коптер и самому полетать над серпантином. Третий теперь наотрез отпадал — было ясно, что полетит только она. Допустить этого я не мог никак.

Влада о чём-то сосредоточенно думала.

— Слушай, — наконец сказала она. — А он не мог эвакуироваться со всеми?

— Ну ты же помнишь его звонок. Он сказал, что посылает с коптером Марту, а сам идёт серпантином.

— Да, но потом сразу оборвалась связь. Понимаешь, он мэр посёлка. Он не может по статусу отказаться от эвакуации.

— Хорошо, если он в безопасности, — вздохнул я. — А если нет? Но идея верная, надо запрашивать Центральную Справочную. И потом — почему тогда он не эвакуировал Марту, а послал её сюда?