Чтение онлайн

С земли, наверное, уже могли невооруженным глазом различить продолговатые тела управляемых авиабомб МОАВ, с обманчивой неторопливостью приближавшихся к земле. Лучи радаров коснулись их покатых боков, превратившись в мерцающие точки на мониторах и предостерегающие крики зенитчиков, первыми понявших, или хотя бы догадавшихся, что грозит мчавшейся по степи механизированной колонне.

– Поднимаемся на тридцать тысяч футов, – приказал командир группы, едва его машина – и машины ведомых – освободились от смертоносного груза. – Лечь на обратный курс! Возвращаемся на базу, парни, мы здесь все закончили!

Накренившись на левый борт, словно опираясь одной консолью крыла о невидимую опору, тяжелые "Локхиды" почти одновременно выполнили маневр, оставляя за кормой и бомбы, еще не успевшие долететь до земли, и вражеские танки, которым суждено было превратиться в беззащитные мишени. До того мига, когда разрушительная сила, заключенная в корпусах авиабомб, вырвется наружу, оставались ничтожные секунды.

– Сейчас их тряхнет, черт возьми, – оскалился второй пилот. – Этим ублюдкам конец, мать их!

Каждая бомба была снаряжена восемью с половиной тоннами мощной взрывчатки, смеси аммиачной селитры и порошкового алюминия. Когда до земли оставалось не более сотни метров, сработавшие пиропатроны превратили жидкость в аэрозоль, облаком опустившийся на головные бронемашины русского подразделения. Спустя мгновение пришел в действие детонатор, и на пути вереницы танков вспыхнуло маленькое рукотворное солнце.

– Черт возьми, – присвистнул второй пилот, со своего места сумевший увидеть взрыв, заметный даже с высоты несколько километров. – Вот это фейерверк, вашу мать!

Взрывы, от которых судорожно дрогнула земля, сливались воедино, в огненный смерч, в сплошную стену пламени, с жадностью поглощавшую врывавшиеся в нее на полной скорости бронемашины. Утренний сумрак отступил, рассеянный ярчайшими вспышками мощных взрывов, и с высоты девять километров пилотам предстала ужасающая и одновременно завораживающая картина поистине апокалипсических разрушений. О том же, что видят и чувствуют те, кто оставался на земле, попросту не хотелось даже думать.

Первым о приближении противника узнал расчет радиолокационной станции "Купол-М1", луч которой без устали очерчивал круги над наступавшим полком, словно ткал в вышине невидимый купол, хрустальную чашу, о которую должны были разбиться все атаки вражеской авиации. Сразу три отметки вспыхнули на экране, заставив подскочить операторов.

– Группа воздушных целей, – затараторил офицер, следивший за показаниями радара. – Цели высотные! Пеленг сто девяносто, высот шесть тысяч!

Летевшие на большой высоте "Локхиды" были обнаружены за сто с лишним верст, намного больше, чем составляла дальность действия зенитных комплексов "Тор-М1", и операторам радаров оставалось только следить за тем, как ползут, перемещаясь по мерцающему кругу экрана, пульсирующие точки. Спустя весьма недолгое время о появлении противника было известно уже и командиру зенитного дивизиона танкового полка – обзорный радар пункта разведки и управления "Овод-М-СВ" захватил цели на удалении более тридцати километров – но и там могли только терпеливо ждать, поскольку возможности уцелевших "Тунгусок" не позволяли помешать врагу, парившему высоко над облаками.

– Не похоже на штурмовики, – заметил командир расчета "Купола", наблюдая за отметками целей, двигавшимися встречным курсом. – Слишком большая высота.

– Тяжелые бомбардировщики? – другой офицер вопросительно взглянул на командира.

– В девяносто первом американцы применяли "Стратофортрессы" для ковровых бомбардировок иракских танковых колонн, отступавших из Кувейта. В Югославии что-то похожее тоже было. И сейчас этот трюк может у них получиться – авиации больше нет, а наши ракеты просто не достанут янки.

Отметки целей, державшихся тесной группой, изменили строй, развернувшись в цепь, но курс оставался прежний – навстречу наступавшим танкам Двадцать первой гвардейской мотострелковой дивизии. А спустя мгновение от каждой цели отделился некий предмет, представший крохотной точкой на экране радара.

– Это бомбы! Воздушная атака! Выдать целеуказание зенитно-ракетным батареям!

Электроника, которой были начинены боевые и штабные машины зенитно-ракетного полка, общалась между собой без участия человека, передавая, принимая и "осмысливая" информацию намного быстрее, чем был способен мозг последнего. Координаты вновь обнаруженных целей сперва по линии автоматической передачи данных поступили машину боевого управления командира полка, за которым только и оставалось право принятия решения, а уже оттуда со скоростью, значительно превосходившей реакцию даже очень хорошо подготовленного человека – на батарейные пункты управления ПУ-12М6, расходясь затем к самоходным пусковым установкам 9А331 комплекса "Тор-М1".

– Есть захват, – скороговоркой докладывали операторы радиолокационных комплексов. – Цель взята на автосопровождение!

Лучи радаров управления огнем сомкнулись на стремительно падавших на танковые колонны авиабомбах, планировавших к земле по крутой траектории с огромной скоростью, только возраставшей по мере уменьшения высоты. Управляемые бомбы крупного калибра представляли не самые простые цели, обладая отражающей поверхностью значительно меньшей, чем любой самолет или вертолет, но расчетные зенитных комплексов, уже записавшие на свой счет немало побед, знали свое дело.

– Цель в зоне поражение!

– Огонь!

Приказ командира батареи позвучал, как удар хлыста, сухо, резко, зло. Полдюжины ракет, выброшенные стартовыми двигателями из тесных ячеек пусковых контейнеров, взмыли ввысь, растворяясь в сером сумраке предрассветного неба. Скользя вдоль нитей локаторных ручей, зенитные ракеты 9М331 настигали бомбы, промахиваясь, проносясь мимо, взрываясь слишком далеко, бессильно стегая потоком стальной шрапнели по пустоте.

– Есть поражение, – с радостью закричал оператор радара пусковой установки "Тор-М1". – Первая цель поражена!

Одна из авиабомб взорвалась в воздухе, сраженная прямым попаданием зенитной ракеты, но две другие, опираясь на короткие плоскости стабилизаторов, умчались дальше. Снизившись до двух десятков метров, боеприпасы, представлявшие собой, по сути, топливные баки, выбросили облако аэрозоли, накрывшее голову колонны танкового батальона. Сверху вслед за ними отвесно пикировали зенитные ракеты, но лихорадочные попытки отразить атаку уже ничего не могли изменить.

Бронемашины, мчавшиеся на предельной скорости, безжалостно расходуя моторесурс, на полном ходу зарывались в аэрозольное облако. Жидкая взрывчатка сдетонировала одновременно во всех точках заполненного ею объема, выжигая атмосферный кислород и создавая нечто, весьма напоминавшее вакуум. Ударная волна, расходясь кольцом, с легкостью переворачивала сорокашеститонные танки, отрывая их от земли, сминая прочную броню, точно тонкую бумагу, сметая все на своем пути. А в эпицентре взрыва, там, где бушевало беспощадное пламя, образовалась область пониженного давления – плотность воздуха, в котором в одно мгновение сгорел весь кислород, уменьшилась, и туда, к центру, заполняя возникшую пустоту, устремилась сходящаяся концентрическая воздушная волна, уничтожая все, что случайно могло уцелеть в первые секунды.

Ночной марш был испытанием для механиков-водителей, да и для всех экипажей боевых машин не меньшим, чем настоящий бой. В темноте, почти полностью лишенные связи с вышестоящими штабами и соседними подразделениями, лишенные данных разведки, батальоны, действуя вслепую, по наитию, продвигались к позициям противника, чтобы дать последний бой.

Ориентируясь лишь по приборам, постоянно рискуя врезаться во впередиидущую машину – фары в целях маскировки не включали, а заменить обычные приборы наблюдения приборами ночного видения ТВН-5 просто не успели – водители танков вели свои "боевые колесницы" буквально в неизвестность, не думая о том, чтобы остановиться или повернуть назад, спасая свои жизни. Все, что мог полковник Белявский, не покидавший нутра командно-штабной бронемашины БМП-1КШ, – указать направление, и молиться затем, чтобы не попасть в засаду, чтобы командиры и наводчики танков первыми обнаружили врага, обрушив на него град снарядов.