Чтение онлайн

Кроме того, она должна была стать прабабкой как раз в тот момент, когда ее мысли были заняты таким серьезным вопросом, как предложение Вилли жениться на ней. Как на это ни посмотри, не пристало прабабке гулять с мужиками. Что скажет она своим детям и внукам, не говоря уж о правнуках?

Но Аврора, уже будучи прабабкой и готовясь вскоре стать дважды прабабкой — через год-два, поскольку, по всему было видно, что у Мелани с Брюсом намерения серьезные, — именно сейчас гуляла с мужчиной, который, разумеется, бросит ее. В конце концов, Аврора была на тридцать лет старше Джерри. То есть конец у этой истории мог быть только один.

Тем временем генерал изучал свою ладонь, стараясь не потерять нити размышлений о вновь выдвинутой теории Рози, что Аврора плохо переносит свои победы. Чем больше он думал об этой теории, тем больше казалось ему, что он с ней согласен. Правда, тут был один щекотливый момент: что за победу одержала Аврора в настоящее время и что именно сделало ее такой невнимательной к ним обоим?

— А с чего бы это ей так к нам относиться? — размышлял он вслух. — Я не понимаю, что за награда для нее этот Паскаль. Я собираюсь застрелить его, если удастся, но если я промахнусь и он смоется, это все равно не повод вести себя с нами, словно ты какая-нибудь чертова императрица.

— Ой нет, не стреляйте в Паскаля, — взмолилась Рози. — Паскаль не так уж плох. Если вы застрелите его, вас посадят в тюрьму и Вилли придется охранять еще и вас. Вам так же нужно оказаться в тюрьме, как и Вилли охранять еще одного убийцу.

— Да, ты права, — согласился генерал.

Рози вздохнула.

— Ты говоришь, как Аврора. И вы обе все время вздыхаете. Подождите, пока доживете до моего возраста, тогда вам будет о чем вздыхать.

— Вам ходить, — напомнила Рози.

Из вредности генерал поставил кость «пусто-пусто» — все равно что вообще не сделал никакого хода. Но ведь он был сумасбродным старикашкой, который день ото дня становился все более сумасбродным из-за Аврориного пренебрежения. Конечно, Рози знала, что жить с генералом и просыпаться каждое утро, видя, что он спит с открытым ртом, было для Авроры страшным испытанием. Одним из сильнейших раздражителей в ее жизни были мужчины, которые спали с открытым ртом. Вот Вилли — тот храпит, как грузовик, но хоть с закрытым ртом.

— Не сказать, что это — сильный ход, — проворчала Рози, ставя «пять-пусто».

— Так это же мой ход, а не твой! Иногда мне кажется, что нужно застрелить Аврору, а Паскаль пусть себе живет. Но без Паскаля я прекрасно обойдусь, а вот без Авроры — никак.

— Что вам в самом деле нужно бы сделать, так это выстрелить в свою тупую башку, — сказала Рози. — В этом доме никогда еще не звучало выстрелов, и если только хоть один прозвучит, ноги моей здесь больше не будет.

— Рози, да это я так, к слову, — перешел к отступлению генерал. — Неужели у тебя никогда не было желания слегка нашлепать Аврору, когда она ведет себя вот так, словно чертова императрица?

— Такого сильного — нет, — сказала Рози. — Вы говорите, что хотите убить ее?

— Это все только слова, — повторил генерал. Он понял, что, кажется, зашел слишком далеко — Рози вот-вот расплачется. Никак он не мог понять, почему женщины всегда принимали всерьез все, что он говорил, хотя совершенно очевидно было, что говорил он эту в шутку. Аврора относилась к нему именно так. Стоило ему облечь в слова какую-нибудь глупую фантазию, что-то такое, чего он никогда в жизни не сделал бы, он мог быть уверен, что вслед за этим Аврора, поняв его буквально, либо расплачется, либо в гневе выскочит из комнаты.

— Да ведь это только разговоры, — сказал он уже в третий раз. — Неужели ты можешь представить, что я в самом деле выстрелю в Аврору?

— Да, я могу себе представить, что вы выстрелите в нее! — закричала Рози, чувствуя, что теряет контроль над собой. — Я могу себе представить, что любой человек мог бы выстрелить в нее — и вот от этого я просто схожу с ума! Но я не единственная, кто сходит с ума. Вы сошли с ума, и она сошла с ума, и Вилли оказался наркоманом, и теперь я просто не знаю, что со всеми нами будет!

Не успел генерал произнести и слова, как Рози разрыдалась, смахнула половину костяшек со стола и выскочила из комнаты. С ней сделалась истерика, совсем как с Авророй. Он слышал, как она рыдала, взбегая вверх по лестнице. Он чувствовал себя отвратительно. Он просто хотел поиграть в домино, а теперь, несмотря ни на что, с этой женщиной случилась истерика — всего-то из-за того, что он пробормотал какую-то чушь о том, что застрелит Аврору и ее теперешнего любовника, этого Паскаля. Да ни в кого он выстрелить бы и не смог. Рози следовало бы знать это, но он задел ее за живое, и теперь игра кончилась, в доме был беспорядок, он остался один. Рози была единственным существом в мире, кто взял на себя труд готовить ему яйца так, как это ему нравилось. Он пожалел, что нельзя было взять свои слова обратно, но теперь эти слова были уже достоянием истории, как, например, битва при Омаха-Бич. Они были не так плохи, как то, что происходило на Омаха-Бич, но все равно вошли в историю. «Какая трагедия, — думал он, — что ничто и никогда нельзя изменить, если это уже произошло. Нельзя взять слова обратно, нельзя перестроить план прошедшего сражения».

Генералу стало очень грустно от этих размышлений. Единственное, что утешило его, так это его возраст. Ничего, думал он, недалек день, когда ему больше не придется ощущать в сердце такую печаль из-за пары никчемных, случайных слов, которые довели еще одну дорогую ему женщину до истерики. Ничего, скоро он будет лежать вместе с теми, кто пал в битве при Омахе.

Ему покачалось, что пришло время ему умереть, но, конечно, он ведь пока еще не был мертвецом, и истерики, как бы болезненны они ни были, можно было стерпеть. Несколько минут он сидел на своем стуле, стиснув руки. Руки у него часто болели, но когда он вот так их стискивал, боль ослабевала. Он надеялся, что Рози одолеет свою истерику, вернется и скажет «Привет!» или что-нибудь в этом роде, чтобы он понял, что она не слишком сердится на него.

Но Рози не возвращалась и не говорила «Привет!». Генерал сидел в одиночестве, стиснув руки. Он вспомнил о своем револьвере — можно было пойти и застрелиться. Эти две девушки совершенно ошалеют. Наверное, это было бы лучше всего — у него и так была слишком хорошая жизнь. Он даже однажды попал в мишень — в единицу. Где бы вы думали? — во Валдосте, штат Джорджия. Он так приободрился от этой дырки в мишени, что ему захотелось секса, хотя к тому времени прошло уже несколько лет с тех пор, как они в последний раз занимались сексом с Эвелин. Эвелин была изумлена — ей уже ничего такого не хотелось. В конце концов, это ведь не она попала в мишень, и у нее не было ни малейшего намерения менять свой стиль жизни, который складывался годами. В конце концов, он отправился в офицерский клуб и не сумел отказаться, когда друзья начали угощать его. Все-таки замечательная тогда была дырка в мишени!

Правда, это было так давно, еще до того, как он познакомился с Авророй. Теперь они прожили вместе уже двадцать с лишним лет, и кто знает, может быть, это было все, что ему было отпущено на жизнь с ней? Он любил ее — но не будет ли с его стороны жестом доброй воли застрелиться и отпустить ее на волю? Да и Рози не нужно будет возиться с вареными яйцами.

Конечно, никогда не знаешь, как отнесутся к этому женщины. Даже если он оставил бы посмертное письмо и объяснил бы, что его смерть была жестом доброй воли, девочки могли отнестись к этому иначе. Рози могла бы винить себя, да и Аврора тоже. Может быть, до конца своих дней они так и прожили бы с этим ощущением собственной вины — он видел такое в семьях, где случались самоубийства.

Генерал несколько раз вздохнул — получилось у него это почти так же, как у Авроры и Рози, а он этого в них терпеть не мог. Он почти уже решился покончить с собой, но затем, продолжая рассуждать, совершенно логично пришел к выводу, что делать этого не следует. Ему просто придется жить, существует вокруг порядок или нет. И в качестве первого шага человека, вставшего на трагический путь продолжения жизни, он осторожно опустился на колени и стал собирать домино, которое Рози разбросала по всему полу.