Чтение онлайн

Сейчас Вы появитесь.

Мотор работает, звонко щелкают часы в счетчике - какое сладкое мученье вот так ждать Вас. Машина недвижна и напряжена, машина готова сей же миг рвануться вперед, лишь Вы появитесь. Вас еще нет, но - закрыть глаза, сосчитать до десяти, открыть - и Вы появитесь.

И Вы - появитесь. И взгляд Ваш по-королевски величествен и нежен.

Эта печальная улыбка словно обнимает всю Землю в великом и тончайшем всепрощении и все-любви. Откуда Вы, Таинственная? Словно Вы жили на Земле уже века и века, столетия и столетия, и от этого Ваша глубокая, грустная, вечная улыбка, но остаетесь всегда молодою... Словно Вы видели когда-то и бесконечные аравийские пустыни, где шейхи отвоевывали Вас друг у друга, и амфитеатры Афин, где Эсхил только начинал свои трагедии, и древние площади Рима, где время варварским взглядом обводит Форум, и времена короля Артура, где каждая женщина мечтает об острове Авалон, дающем вечную молодость, и когда-то смотрел на Вас Леонардо, и когда-то плакал о Вас Вивальди, и все это были Вы с разными именами в каждом веке, и каждый век Вы начинали словами из-за горизонта земной памяти: "We were in love", а потом: "Ancor un jour sans amour, ancor un jour de ma vie"...

Выхожу из машины, вручаю тюльпан в шелестящем целлофане и немного отхожу назад, словно живописец от портрета, на котором живая акварель.

Это - Вы.

Распахнуть перед Вами дверцу и подать руку.

Не скажу Вам ни слова - буду молча смотреть на Вас, на Небо, на Город. Бесконечно продлить этот миг. Растянуть мгновенья до веков. Навсегда застыть в этой секунде - сажусь рядом с Вами, закрываю дверцу, машина трогается с места и летит вперед по проспекту, а издали за горизонт над проспектом садится Солнце - мы несемся прямо к нему, прямо в него. В этой секунде.

"Я пьян от шторы в квадрате окна, от улиц, по которым прошла она..."

На Старый Город немыслимо медленно опускается вечер. И будто бы Вы жили и в нашем Старом Городе в прошлом веке, когда лишь строилось это каменное величие и благородство, завещанное нам ушедшим веком - "их дух, их мысль, их ритм, их крик"...

Вы замечаете мой взгляд и тихо произносите:

– "Чужестранец, ревнитель пера и блокнота, записал о Дворце, что прекрасен дворец. Утаим от него, как заботливый кто-то драгоценность унес, а оставил ларец"...

Старый Город расстилает коврами свои улицы.

Вы слегка скользите по мокрому мягкому снегу. Вы держите меня под руку. Вы очарованы закатом. Вы храните молчание.

– Пусть здесь все и не так, как там, в свободном мире, но можно и здесь для нашего круга устроить маленький Брюссель, Люксембург или Гетеборг и жить здесь так, словно живем там, правда ведь?

– Наверное...

– Ты не читал Сэлинджера, "The Catcher in the Rhy", "Над пропастью во ржи", в нашем переводе? Нет? Дам тебе потом на английском, справишься? Чем-то ты похож на него...

Ваша грустная улыбка улетает ввысь бодлеровским Альбатросом.

И словно взмываю в небо вслед за звуком, вслед за Вашей улыбкой, и мощные крылья вдруг распахиваются со свистом воздуха за спиной, и Город простирается внизу уходящим во все стороны горизонта огромным плоским электро-стеклостале-бетонным муравейником, он тонет в огне Солнца, что садится за край его, город расстилается все дальше и дальше... люди внизу похожи на муравьев.

Зачем же вы стали такими? Почему ваши головы обращены всегда лишь вниз? Чего вы ищите? Чего вы ждете? Куда стремитесь?

Вы - не в свободе... Но она - это ваша цель. Но она - это ваша мечта. Но она - это ваше счастье, что ждет вас - всех тех, кто воспримет, всех тех, кто услышит.

Будущее - неописуемо. Эта великая свобода - она ждет вас, и глубокие тайны природы уже скоро откроются нам, тайны времени и вечности, пространства и энергии, и тогда... о, тогда все станет настолько иначе, настолько свободным, огромным, великим...

Лишь перестаньте быть муравьями. Станьте личностями.

От вас ожидается только пробуждение из сна.

Рухнут запреты, угрозы и страхи. Придет навсегда расколдованный мир.

Откроется сила действия разума на материю - чудеса станут просто наукой. И человек освободится из рабства.

Ваши головы - лишь вниз. Но поднимите их - и вы увидите, как уже скоро, в туманной дали к Андромеде идут корабли, как уже скоро разумные автоматы возьмут на себя всякий скучный труд, и каждому из вас дано будет жить свободой и творчеством, Духом и разумом...

Войны будут вестись человеческим сознанием за управление планетой.

И политика растворится в духовной войне, и все президенты и премьеры старого мира взлетят на воздух.

И обычные войны станут бессмысленны, и мечи перекуют на орала.

Наступит совсем другой мир. Лишь дождитесь XXI века. И нас ждет

Вечная Земля, вечная планета, любимая нами как нежнейшая женщина, amata nobis, quantum amabitur nulla.

Земля придвигалась все ближе и ближе. Огромный город-муравейник придвинулся и раздался за круг горизонта... И видны были многие званые, и ни одного избранного.

Они - не слышали.

Но Вы прощали их всех и за это и учили меня всех прощать - одним лишь взглядом, одним лишь взглядом.

Сливаюсь сам с собою. И грустная улыбка Ваша слетает с неба Альбатросом.

Огромная хрустальная люстра медленно гаснет под потолком, украшенным барельефами. Каким чудом сохранилось это с тех времен, когда Красота почиталась неизмеримо выше всякой пользы, практики и серого равенства?

Так и кажется - мелькнут среди позолоты, лепнины и вишневого бархата ослепительные плюмажи из белоснежных страусовых перьев в прическах дам и блистательные смокинги, эполеты и аксельбанты на мундирах и бриллиантовые фермуары.

И хотя здесь, как и везде, собрались в большинстве своем люди серого мира, но одно Ваше присутствие переносит нас в те времена, когда в театрах были императорские ложи, и чеховская "Чайка" парила над блоковской Незнакомкой.

– Уже тысячи веков, как Земля не носит на себе ни одного живого существа, и эта бедная луна напрасно зажигает свой фонарь...
– летит со сцены голос и растворяется в полумраке среди шепота, шуршания, шороха.

Нет, не смотреть на сцену, не разглядывать партер - остановить свой взгляд на Вашем силуэте, на Вашем открытом вечернем платье и тонких руках. Черные туфли таинственно мерцают игрой цветных теней на фоне вишневого бархата.

И это все со мной?

– За такое счастье, как быть писательницей или артисткой, я перенесла бы нелюбовь близких, нужду, разочарования, жила бы под крышей и ела бы только ржаной хлеб, страдала бы от недовольства собой, от сознания своих несовершенств...

Актриса закрывает лицо руками. Словно Нина Заречная играет саму себя.

Вы встречаете мой взгляд, слегка улыбаетесь вечной грустной улыбкой, слегка киваете, словно присоединяясь к словам актрисы - это особенное чувство, понятное лишь мне и Вам: "We are the elect"... "Мы - избранные, для которых все наслаждения суть лишь Красота... mean only beauty".