Чтение онлайн

— Меня зовут Ада.

— Я вернусь к тебе, Ада, — сдерживая слезы, заявил Гармунд. — Обязательно вернусь.

— Я верю тебе, дорогой Гармунд, — промолвила она. — А теперь ступай. Мне нужно поспать.

Через четыре дня армия была собрана. Три сотни самых разных мужей пришли в Борилово, преисполненные готовностью отдать жизни в борьбе за будущее всего человечества. Предложение Богдана поставить Гармунда во главе армии было принято единогласно. Сам Гармунд с удовольствием принял на себя весь груз навалившейся на него ответственности. Отчего-то он был уверен в успешном заключении союза с крепость. Ему предстоял сложный разговор как с белыми доспехами, так и с самой Сандрой. «Куда сложнее будет убедить воинов, считающих меня предателем, нежели Сандру, считающей иначе», — размышлял Гармунд.

Армия провела в походе два дня и на третий вышла к полю, за которым возвышалась белая крепость. Гармунд велел всем остаться на окраине леса, а сам твердой поступью зашагал к воротам. Ступив на мост, он вынул меч из ножен, обратив его острие к земле, и пошел дальше. Лучники приготовили стрелы, однако не спешили пустить их. Гармунд постучал в ворота.

— Зря ты сюда вернулся, предатель, — молвил один из воинов. — Да ещё и с армией, — он указал взглядом в сторону леса. — Прекрасный подарок для великой властительницы.

— Я хочу обсудить с госпожой Сандрой союз двух народов.

— Союз? — усмехнулся муж. — Властительница явно не пожелает иметь дела со всем этим сбродом.

— Доложите ей о моем прибытии, — настаивал Гармунд. Воин отправил гонца и продолжил:

— Будь моя воля, я бы прямо сейчас насадил твою нерадивую голову на пику!

— Но воля ведь не твоя, — спокойно говорил Гармунд. — Будь ты главой этой крепости, то она не простояла бы и двух дней.

Обозленный воин стиснул зубы, но так ничего и не ответил. Он поглядывал на Гармунда, едва заметно улыбаясь. Он знал, что великая Сандра не позволит предателю и горстке варваров помыкать ей. Гармунд же напротив был уверен в благоразумии Сандры, хотя побаивался давления белых доспехов на неё. И вот двери распахнулись. Блеклый свет оттеснил тьму, сгустившуюся в полом пространстве стены. Ослепленный Гармунд не сразу разглядел очертания одиноко стоящей Сандры. Крохотная дева скромно стояла напротив крепкого Гармунда. Глаза её странно блестели, будто бы она надеялась на извинения со стороны мужа. Гармунд преклонил колено. Белые доспехи лишь усмехались. «Пытается вымолить прощение у госпожи, — нашептывал один другому. — Наша властительница может и ошиблась, даровав ему жизнь в первый раз, но точно не ошибется во второй». Большинство воинов были уверены в том, что Сандра и вовсе не позволит предателю и слова молвить, а отправит на плаху. Некоторых напрягало продолжительное молчание.

— Госпожа Сандра, — начал было Гармунд, но Сандра оборвала его:

— Пройдемте во дворец. А то здесь холодно.

Белые доспехи обомлели, включая и самого Гармунда. Он с поклоном принял приглашение Сандры.

История Гармунда осталась неоконченной. Мы обязательно вернемся к ней, но прежде стоит затронуть судьбу другого человека. Гармунд упоминал о нем, как о враге Сандры, темница которого «охраняется гораздо лучше, нежели покои властительницы». В пределах дворца о заключенном ходили лишь слухи, и даже стражники темницы терялись в догадках о том, кого именно они сторожат. Разные слухи бродили по ушам. Одни говорили о том, что заключенным мог быть муж Сандры Дитмар, который неожиданно объявился во дворце около пяти лет назад, а спустя несколько дней исчез. Другие распускали слухи, связанные с братьями Сандры, которые якобы погибли от рук варваров еще семь лет назад, но на самом деле заключены в подземелье. Третьи и вовсе считали, что в темнице сидит настоящая Сандра, а на нынешнем троне — её сестра-близнец. В общем, всех догадок не перечислишь. Один лишь Эгиль и прочие заговорщики знали настоящее имя заключенного. А звали его Хэвардом. Вернемся же на несколько недель назад, когда Сандра приняла Ингу и её мужей в тронном зале. Отправив пленников в покои, белая дева спустилась в темницу.

— Здравствуй, — приветствовала Сандра, осторожно шагая к прикованному к стулу пленнику. — Как у тебя дела, мой старый друг? Уж извини, что не предупредила о своем посещении.

Пленник направил на гостью пустой взгляд.

— Соглашусь, — улыбнулась Сандры. — Ты всегда рад меня видеть, ведь я — единственная, кому дозволено посещать тебя. Спускаясь в эту поганую яму, я всякий раз переступаю через себя. Это многое значит, Хэвард.

Старик продолжал молчать. Он попытался напрячь почти что отмершие мышцы лица. Губы его скривились в приступе боли.

— Не напрягайся, — заботливо произнесла Сандра и провела рукой по частично седой щетине. — Я знаю, что ты меня любишь. Это, конечно же, раздражает меня, но сегодня у меня достаточно хорошее настроение.

Хэвард вопросительно приподнял рассеченную бровь.

— Мой верный муж Гармунд привел группу варваров к моему порогу, — восхищенно произнесла Сандра. — Они в моей власти, Хэвард. Твои горячо любимые варвары станут самыми низшими слугами, которые слизывают грязь с моей обуви. Стыдно признавать, но один из них приглянулся мне. Может быть я облачу его в шелка и отправлю в гарем. Посмотрим на его поведение.

Хэвард кивнул.

— Мне интересны твои мысли, — нагнувшись, произнесла Сандра. — Как жаль, что я не могу прочесть их.

Хэвард направил свой тусклый взгляд на Сандру.

— Твое лицо молчит, — произнесла она. — Оно уже навсегда лишено эмоций. Ты стал книгой, чернила которой со временем исчезли.

Хэвард приоткрыл рот, пытаясь выдавить из себя слово.

— У меня один вопрос, Хэвард, — продолжала Сандра. — Почему ты предпочел варваров своему народу. Неужто общество этих отбросов было тебе милей собственной семьи?

Слова Сандры возымели особую силу в голове Хэварда и дотянулись до давно забытых воспоминаний. Тогда зрелость лишь касалась его, начиная вытеснять молодую удаль. Вся его неотесанная юность приобретала очертания мужа, достойного принять на себя все тяжбы командующего. Первые девятнадцать лет его жизни были тесно связаны с воинским делом, где правила грубость, сила и горячий нрав. Он один стоил двух опытных воинов, и никогда не скрывал этого, а наоборот — всякий раз подчеркивал свое превосходство. Опуская свое знатное происхождение, Хэвард позволял себе излишне много, чего никак не могли позволить себе прочие придворные. А посему мать его, Лидия, наняла своему отпрыску самых лучших учителей, в надежде хоть немного образумить его. И Хэвард обучился этике и искусству правильного слова, а также искусству войны. Остальные науки его не интересовали, ибо дух его по-прежнему тяготел к воинскому ремеслу. Многим бросал он вызов в борьбе за поцелуй наследницы престола, и все его противники потерпели поражение, а некоторые — приняли достойную смерть. Избранницу Хэварда звали Амелией. Она была несказанно рада его победе и в первую же ночь приняла его семя. И родился у них ребенок. Хэвард был счастлив его рождению, но все же не мог он ужиться в одной комнате с ним, как того требовали традиции. Пока Амелия занималась дитем, Хэвард настойчиво просился в походы, обещая выполнить любой приказ своей властительницы, лишь бы не слышать истошного плача младенца. И дева воспользовалась этим. Она могла свободно править в своей крепости, не выслушивая назойливых советов Хэварда. И с годами все знания его, полученные благодаря матери, утратились где-то в походах. Порой он забывал элементарные правила поведения за столом, оправдываясь тем, что нет в голове его места для этих тонкостей. Говор его стал проще и потерял былой утонченности, но Амелию это не смущало. Более того, она была рада выделиться своей речью на фоне мужа.

Хэвард месяцами бывал в походах. И каждый раз он неизменно возвращался домой с небольшим подарком для своей властительницы. Будь то старинный меч, доспехи, скрижали и тому подобные отголоски прошлого. Амелия любила собирать подобные вещи и отвела под эту коллекцию целый зал.

Годы незаметно сменяли друг друга, пока стражники не заметили раненого варвара у стен крепости. Только Белые доспехи успели встретить его, как он скончался от полученных ран. Хэвард лично осматривал тело погибшего.

— Видно, свои же прибили, — заключил он в своем докладе.

— И ты говоришь об этом так просто?! — взбушевалась Амелия, будто бы обвиняя Хэварда в легкомыслии. — Я думала, варвары давно истреблены нашими предками. Оказывается, я ошибалась.

— Видимо ошибалась, — пожал плечами Хэвард.

— Ты провел в походах около семи лет, — продолжала давить Амелию, — и неужто не встретил ни единого варвара? Отвечай искренне!

— Не видел. Они знают, где укрыться в своих землях. Мы атм всего лишь гости, несмотря на все мои походы, — сказал Хэвард. — И я не жду твоего доверия. Мне достаточно того, что я честен перед самим собой.

— Тогда отправляйся в лес и разыщи их селения, — приказала Амелия. — Плени двух-трех человек, остальных погуби.

— Будет исполнено, — наиграно вымолвил Хэвард, поклонился и гордой походкой вышел из тронного зала. Отряд ожидал его на крыльце. “На ближайшие два дня походы окончены, — сказал им Хэвард. — Возвращайтесь в покои”. Воины разошлись. Хэвард покинул крепость, преодолел поле и скрылся в лесной чаще. Его шаг был уверенным, будто он точно знал, куда нужно идти. Острый слух Хэварда приметил тонкий звук натягивающейся тетивы. Однако реакция подвела его. Стрела влетела прямиком в кирасу, отскочив в сторону. Хэвард осмотрел её — на броне осталась небольшая вмятина.