Чтение онлайн

Вернувшись во дворец, Йоран продолжительное время бродил по коридорам, рассматривая его неповторимую богатую архитектуру. Так он набрел на небольшой зал, полный старых доспехов и оружием, коими владели герои прошлых лет. Старые, потрепанные, но поистине легендарные вещи. Йоран бродил от одного постамента к другому, подмечая всякую трещину и неровность на доспехах. Воспоминания о молодости так и напрашивались к нему в голову. Ох, как бы он обрадовался, увидев все это ещё в те времена! Он всегда был неравнодушен к воинским вещам и порой старался навязать свою любовь каждому встречному, чем выводил из себя как Леха, так и многих прочих.

Тут в зал вошел Аггей, сказав, что здесь есть и его доспехи, указав на черное, весьма истерзанное нечто в углу.

— Давно это было? — спросил Йоран.

— Хочешь спросить сколько мне лет?

— Да.

— Это очень неприличный вопрос, — посмеялся Аггей. — Ладно, на самом деле не скажу точно. Кому как не тебе знать, что долгожители забывают свой точный возраст уже на пятой сотне. А подобные вопросы — лишнее напоминание о не очень-то хорошей памяти. Думаю, ты понимаешь меня.

— Хорошо тогда сколько цифр в твоем возрасте? — Йорану действительно было интересно. Обычно его не волновали подобные вопросы. Став стариком, его вообще мало что волновало, но сейчас он точно постепенно омолаживался. Причем, уже не только в битвах.

— Не меньше трех, любопытный старикашка, — рассмеялся Аггей.

— И как ты обрел такую долгую жизнь? — продолжал Йоран, впоследствии рассказав об Источнике молодости.

— У меня была похожая ситуация. Я…использовал подобие Источника молодости. Это был подарок в честь моего восшествия на престол. Неплохой подарок, скажу я тебе.

— Подобная жизнь — проклятие, из-за которого я растерял все свои увлечение и стал противным нудным старикашкой.

— Взгляни на эту ситуацию…

— Я уже взглянул, — перебил Йоран. — Может быть это проклятие дает мне ещё один шанс обрести молодость и с полными силами окунуться в сражение. Сейчас я действительно пользуюсь этим шансом и буду сражаться до тех пор, пока какой-нибудь враг не вытянет из меня жизнь. А все, о чем я когда-либо ворчал: о мудрецах, о знаниях, о глупости молодых людей, все это просто бред старика, обезумевшего от безделья!

— Или от зависти к более молодым людям, — точно подметил Аггей.

— Скорее всего так, — признался Йоран. — Но уже нет смысла говорить об этом. Впереди нас ждут новые сражения, новые подвиги, новые победы.

— Или поражения, — добавил Аггей.

— Даже не допустить поражения в обороне, расскажи мне все, что ты знаешь о Тощем царе.

Аггей предупредил, что знания его очень скудны, ибо большинство свитков с упоминанием Тощего царя были уничтожены по приказу последнего, ещё будучи главой этой крепости. Аггей рассказал о пришествии Тощего царя с севера, о предательстве человечества и принятия стороны волколаков, а также решающее сражение, приведшее к его выдворению с Южных земель. Аггей рассказал очень немного, гораздо меньше Катрин. Йоран все же склонялся к тому, что Аггей намеренно утаил большую часть знаний. Но стоит ли обвинять его в этом? Как старик уже подмечал, некоторые знания не должны быть доступны всем, пускай даже эти знания необходимы человечеству. Он как никто другой понимал тяжелые последствия от использования знаний и сопряженной с ними магией. Однако Аггей, видя спокойствие Йорана, занервничал. Видно, он ожидал продолжения расспросов, чего не случилось.

— Если хочешь заимствовать отсюда оружие для грядущей битвы, то пожалуйста, — проговорил Аггей и, поклонившись, удалился, пробормотав что-то о важных делах. Йоран взял более-менее пристойный меч с переливающейся белой рукоятью, как знак того, что он — северянин и отправился в покои. Судя по словам разведчиков, следующий день обещал быть судьбоносным как для крепости, так и для всех южан.

В городе властвовала невнятная суматоха. Жители толпились вокруг лекарей в разных частях улицы. Группы здоровых отправляли в одну часть города, а других, на телах которых обнаруживали гнойники, почерневшие и даже местами прогнившие до костей конечности, направляли в другую. Пораженные Черной напастью люди ужасно смердели. Едкий запах, казалось, въедался в сам город и вывести его было уже невозможно. Больных увозили в прозванной местными Конечную часть города, где те доживали свои дни. Йоран не считал гуманным продолжать их мучения. В этих случаях он рассматривал казнь, как милость. А огульно отделять больных от здоровых, указывая на ущербность первых, он считал настоящим издевательством. Йоран помнил практику севера, где неизлечимо больных просто убивали на месте, не взирая на то женщина ли это, глава ли поселения, или ребенок. Это Йоран считал гуманностью.

Сотни стражников пытались поддерживать шаткий порядок во впадающем в безумие городе. Йоран прошел по извилистой улице мимо одной из четырех башен, гордо возвышающихся над городом. Эта стояла в Центральной части города, вторая в Железной, третья в Тихой и четвертая в Спящей. Еще по прибытию в Аккад Аггей заметил, что если мысленно соединить все четыре башни, получится особый символ, разгадка которого поможет людям открыть Первобытную тайну, о которой, кроме названия, никаких знаний нет. Ещё никому не удавалось разгадать этот символ, а все догадки оказались простыми догадками. На каждой башне располагалось по одному каменному великану, одетому в старые доспехи. Рядом с ними стояли корзины с копьями, внутри которых содержалось семя магического огня, в простонародье «Сердцевина». Судя по легендам, этот огонь мгновенно испарял все, чего языки его пламени могли только коснуться. Те же легенды говорили и о том, что сердцевиной являлось настоящее сердце феникса. «Как только последнее копье будет пущено во врага, великаны спрыгнут со своих башен и ворвутся в ближний бой, — говорил Аггей. — Вот бы посмотреть на это!». Что удивительно, город этот был возведен уже в то время, когда башни и великаны стояли на своих местах. А Аккад — самый древний южный город из всех существующих. «М-да, наталкивает на раздумья», — вполголоса произнес старик, любуясь замершим в одной позе великаном.

Старик взобрался на ступенчатую (иначе, трехуровневая) стену, где уже толпились тысячи лучников. Нижняя ступень была самой многочисленной и состояла из обычных вояк, умеющих лишь осыпать врага стрелами. На средней ступени стояли более опытные лучники, а также занятная артиллерия со стрелами. Последняя, самая высокая, ступень почти что ничем не отличалась от средней, за исключением самых элитных воинов и множеством артиллерийских орудий. Йоран встал на самую нижнюю ступень, где ему выдали простенький лук и колчан стрел. Старик хоть и умел обращаться с этим видом оружия, но его навыки оставляли желать лучшего.

Сплошная стена под нижней ступенью была усеяна двумя рядами небольших дыр, из которых торчали черные пушки. «Из этих…вот, видишь, они поменьше…да, так вот, они стреляет взрывными снарядами. Жуть какие мощные! — с гордостью делился Аггей. — А вот эти видишь? Да, с продолговатым дулом! Из них льются Змеиные слезы — такая воспламеняющаяся жидкость желтого цвета. Её огонь прожигает даже землю! Чистая лава! Что? Что такое лава? Я расскажу чуть попозже! На что похоже? Что за Холодный огонь? Нет, это не холодный огонь».

Тьма клубками подбиралась к стенам, неотвратимо затягивая голубое небо и пожирая белые облака. В небе витали пораженные темной проказой Стимфалийские птицы. Гарпии издавали протяжные резкие звуки. Многотысячная армия Тощего царя до самого конца оставалась сокрытой в напускном тумане, однако её зловещий топот нельзя было ничем заглушить. Медленные, но громоздкие шаги исполинов сотрясали стены. Частично одетые в наскоро отлитые доспехи, они первыми показались из-за холма. Их лицо было до жути обезображено черной проказой, а на месте правой, почти сгнившей, руки стоял меч. Перепуганные лучники в спешке натягивали тетивы, однако команды отпустить их пока не было. У некоторых воинов сдавали нервы, и они невольно отпускали разжимали пальцы. Но какой вред могли нанести десятки случайных стрел большому исполину? Здесь требовалось орудие посерьезнее.

Первые приспешники Тощего царя вперемешку с сатирами и кентаврами живо выросли из-за горизонта и бездумно атаковали стены. «Огонь!», — доносилось с разных частей стены. Плотно сотканное из стрел покрывало взметнулось к небу и волной накрыло атакующих. Тысячи резких свистов напоминали десятки почти что разом вспорхнувших птиц. Десятки пораженных стимфалийских птиц и гарпий упали вниз, остальные разлетелись по небу. Йоран выпускал стрелу за стрелой, то и дело оглядываясь назад в ожидании первого копья. И вот оно! Орудие великанов полетело в бездумно стремящуюся толпу, откровенно напоминающую беспорядочный пчелиный рой. Только острие коснулось земли, как из древка вырвалось налитое красным оттенком пламя, приняв форму тайфуна. Его радиус с каждым мгновеньем верно увеличивался, бесследно поглощая как все живое, так и совсем неживое. И вдруг пламя мгновенно исчезло, оставив после себя глубокую воронку в земле. «Прелестно», — со слезами на глазах произнес Йоран, продолжая завороженно глядеть на место, куда ударило копье. Ещё ни разу в своей жизни он не видел столь мощного оружия. Даже Холодный огонь не обладал столь разрушительной мощью и, к тому же, имел ряд недостатков. Зажигательные снаряды круглой формы разбивались о почву, порождая мощные взрывы, волна от которых сбивала даже лучников на стенах. Стимфалийские птицы поливали защитников крепости острыми перьями. Одно такое перо рассекло голову Йорана. Ранение для него не смертельное, но очень неприятное — болевые ощущения по-прежнему никуда не делись. Боль, крики, свист стрел, взрывные волны, отбрасывающие людей в стены. Из скученных мрачных туч вырвались дракайны. Их разодранная чешуя была вся залита черной гнилью, непрерывно сочащейся из открытых ран. Раскрыв пасти, они атаковали стены огненными шарами. Столь плотный огонь запросто сносил башенные укрепления, а от людей оставлял только обугленный торс. Обуявшая пламенем стена больше не интересовала дракайн, и они полетели к городу. Только их тень коснулась крепости, как один из каменных великанов метнул свое копье в самую крупную тварь. Вихревой поток пламени испарил две трети дракайн, а оставшиеся, почти полностью опаленные существа мертвым грузом рухнули вниз.

Из-за западных холмов полетели внушительного размера горящие снаряды, сокрушающие крепкие стены. Очаги огненных тайфунов то появлялись, то исчезали на поле боя, словно звезды на ночном небе. Лишенные маневренности исполины очень легко попадались в тайфун, лишаясь как конечностей, так и целых частей тела. Из их чудовищных ран вытекали темные перегнившие массы. Их отвратительный запах чуть ли не сразу накрыл весь город. «Черная напасть! Черная напасть!», — кричали воины. Выжившие, способные хоть как-то передвигаться, прятались в стене. Остальные лежали на месте, корчась от боли. Обожжённые, лишенные конечностей, мгновенно пораженные Черной напастью (видимо, от вдыхания испарений от прогнивших темных воинов), шокированные происходящим. Оглушенные до крови в ушах воины слонялись из стороны в сторону, не понимая, что происходит вокруг. Йоран поднялся на ноги и тут же упал навзничь. Видно, рассеченная пером голова ещё не восстановилась. Оглядевшись, у старика уже не осталось сомнений в том, что нижняя ступень пала. Но битва только началась. Стремительно нарастающее волнение битвы омолаживало старика.