Чтение онлайн

Вернувшись в сознание, Варди уже сидел в клетке, висевшей в опасной близи к бурному водопаду. Его руки были по локоть испещрены ожогами и вздувшимися пузырями. На правой, в частности, отсутсовали три пальца. Варди всхлипывал. Не от боли. Он её практически не чувствовал. Его до слез расстраивало свое нынешнее положение. Почему он, ребенок, подвергся заключению в клетке? Почему его пытали? Зачем Херн ударил его и засунул в мешок? Хотел расправиться с ним в глухом месте? За всю свою небольшую жизнь Варди не общался с людьми так близко, как последние месяцы. И если раньше он побаивался их, как незнакомцев, то сейчас боится их необоснованной злости и жестокости. Хотя, судя по обгоревшим рукам, он все-таки что-то натворил. Точнее, не он, но тот, кто правил телом.

Кроме Варди здесь висели ещё несколько клеток с заключенными разной степени истощенности. И чем ближе к ледяному водопаду висела клетка, тем скорее замерзал пленник. На самом уступе был отстроена величественная крепость Ватерфол, отличающаяся высокими прямоугольными зданиями, крепкими стенами и выгодным расположением (если судить с позиции обороны). Убери мосты, соединяющие крепость с обоими берегами, и ни один враг не проберется через убийственное течение. Сверху прозвучал взрыв, раздувший пыльное облако над крепостью. Камни полетели вниз. Клетки вздрогнули, точно со страху. Высокая башня покосилась вправо и врезалась в другую. Грохот затмил человеческие возгласы. Две клетки врезались друг в друга, разлетевшись на куски. Ещё пара взрывов разнесли наиболее крупные постройки. С обоих берегов раздался вой. На стенах затрепетали требушеты. Горящие снаряды по дуге пересекали небо, словно неестественно крупные звезды, оставляя за собой расплывающийся в водяном паре пламенный шлейф. Варди вновь взглянул на свои ручки, поняв, что взрывы устроил он. Его ожоги получены от прямого контакта с Холодным огнем или какой-то другой воспламеняющейся жикости. Ещё один взрыв разразился где-то в глубинке крепости. Звуки битвы становились все отчетливее. Сомнений нет, стая прорвалась внутрь. Небольшой участок крепости откололся от цельного пласта и, подхваченный течением, полетел вниз, захватив с собой несколько клеток. Пласт треснул. Хлынувший по трещинам поток смыл большую часть зданий и гулкой волной навис над головой Варди. Веревка оборвалась, и его клетка полетела вниз. Крупные обломки крепости её догоняли и наверняка бы догнали прежде, чем та достигнет воды. Но Варди этого уже не узнал, так как его личность уже была подавлена.

Погибель крепости Ватерфол не захватила Варди с собой, хотя у неё и были все шансы осуществить подобное. Маленькое существо выжило, причем невиданнным для него самого образом. Он пришел в себя, сидя на окне, ведущее внутрь вытянутого тронного зала. Сидел он полубоком, точно намеревался уже выбраться наружу. На престоле чах трухлявый старик. Пальцами правой руки он постукивал костлявыми пальцами по каменному подлокотнику, а в левой руке ощупывал бутыль с прозрачной жидкостью. Откашлявшись, он поднял затекшие веками глаза на Варди и кивнул. Варди невольно кивнул в ответ. Дрожащими пальцами старик откупорил бутылек и судорожно выпил все его содержимое. Руки растеклись по подлокотникам, тело скатилось вниз. С упавшей головы свалилась корона, звон которой привлек стражников. Но было уже поздно. Варди выпргнул наружу и вновь подвергся разрыву собственной личности и её последующему воссоединению, но спустя какое-то время.

Варди очнулся посреди ночи, слегка приворошенный снегом. Неуемный треск так сильно сотрясал голову, что Варди готов был разорвать её своими руками, лишь бы эта боль прекратилась. Отряхнувшись, он заметил обращенного к нему спиной странного незнакомца, сидящего на пне. Тот наблюдал за разразившейся в низменности очередной битвой между людьми и стаей.

— Варди, это ты? — спросил он. — Или проклятый дух, захвативший тело?

— Это я. Варди.

— Ты принес немало бед, Варди. Но обвинять тебя в том, что ты делал совсем неосознанно, было бы постыдно и глупо. В конце концов, ты есть воплощение невинной души, проклятой три, а то и четыре раза. В первый раз это сделала твоя мать, увидев в тебе уродца. Во второй раз это сделал воин-герой иных земель, подвергнув свою жизнь мукам. И третий раз был совсем недавно, — Леший указал на тыльную сторону его правого предплечья. — Замученная душа Руса жаждет покоя.

— Я готов отпустить её! — выкрикнул Варди. — Готов! Только пусть она прекратит меня мучать. Пожалуйста.

— Уход твоей души на Ту сторону отпустит и его душу.

— И как мне уйти? Что мне нужно сделать?

— Ты не способен сделать это сам.

— Тогда помогите мне! Освободите! — Варди схватился за голову, одолеваемую приступами боли. Он припал к ногам Лешего. — Вы же всегда помогали. Пожалуйста.

— Я уже не в состоянии.

— Поче, — Варди замолчал, только сейчас увидев под его ногами лужу крови. Проследуя взглядом по кровавому следу, он дошел до живота с тремя колотыми ранами. — Это…я сделал? Я не хотел! Не хотел. Это не я!

— Хватит, Варди, — его речь по-прежнему не содержала и капли эмоций. — Я и так…а, впрочем, это уже не важно. Моя привязанность к тебе сулила подобный исход. Я ослабил бдительность, был неосторожен, легкомыслен. А Он умело это использовал. Херн сделал все, что от него и требовалось.

Леший опустил взгляд на лужу крови, из которой начинали вылезать зеленые ростки. И с каждой упавшей каплей ростков становилось все больше, и они расцветали.

— Прости, что не могу взять тебя с собой, — отозвался Леший. Его ноги деревенели в прямом смысле слова, а волосы превращались в хвойные кисточки.

— Куда мне идти? — протирая маленькие глазенки, спрашивал Варди. — Что мне делать?

— Постарайся уйти поскорее. Заставь Его отпустить…тебя…

Леший полностью превратился в деревянную статую, в ногах у которой выросла небольшая ёлочка, обросшая пышным кустарником. И прежде чем обратить свой взор к месту битвы, Варди повторно ушел в тень.

Едва Варди сознал самого себя, как его лобную кость проломила просто немыслимая боль, поползшая дальше по черепной коробке. Словно от неё откалывают кусочки черепа и так до затылка. Бубнеж нарастал. Дождавшись послабления боли, Варди двинулся вперед, сам не ведая куда нужно идти. Кругом зияла снежная пустыня. Вездесущий поземок смазывал горизонт. Стонущий Варди еле-еле продвигался дальше. Он уже не хотел возвращаться в это бренное тело и надеялся как можно скорее отправиться в небытие. На этот раз, навсегда.

Поземок перерастал в метель, ещё пуще замедляющую измученное существо. Он уже был готов просто упасть пластом и ожидать роковой потери сознания. Но чувство страха перед смертью (даже, скорее, перед болью погибели) вкупе с неким трепешущим чувством подгоняли его вперед. Он доплелся до врезанной в скалу постройки, представляющей собой обыкновенный прямоугольник. Помимо высокого дверного проема наверху располагались два небольших балкона, с которых свисали древесные корни. Подойдя поближе, Варди наткнулся на подгнившие тела двух воинов. Из зияющей в их груди дыры торчали древесные корни и растекалисьпо всему телу. Присмотревшись, Варди углядел внутри усохшее сердце, все обвитое маленкьими корешками. Это зрелище его не отпугнуло. Он подобрал с сугроба ржавый меч и вошел внутрь постройки.

Далеко впереди, на каменном помосте, частично озаряемым падающим сверху блеклым светом, сражались три крупных силуэта. Двое из них действовали заодно. Их неповоротливость и некая заторможенность в движениях возмещалась численным превоходством. Но ненадолго. Силуэт с поломанным мечом срубает голову одного и губит второго, разрубив его грудь. Последний свалился на пол, словно груда трухлявых останков, хотя в бою выглядел достаточно крепким. Выживший незнакомец повесил свой меч на пояс и повернулся к Варди. Последний припал к полу, точно на его спину рухнуло что-то неподъемно тяжелое. В ушах родился пронзительный свист, переходящий в гулкое потрескивание, заглушающее все его мысли. Варди попытался встать, по-прежнему не выпуская из руки меч. “Сопротивляешься? — пробасил незнакомец. — Рассчитываешь погубить меня сейчас? Удачный момент. Только вот я по-прежнему сильнее”. Варди замахнулся. Муж резко выхватил свой меч и жестким ударом не просто выбил орудие из рук существа, но и сломал ему руку. Муж потянулся к сумке, свисающей с плеча Варди и достал оттуда несколько каменных кусков с вросшими туда шариками темного цвета. “Жабьи камни, — произнес он, разглядывая их. — Раз, два…да, их будет достаточно для Спящих. Ты славно постарался, утбурд”. Незнакомец взял Варди за руку и одним махом разрубил его по диагонали — от левого плеча и по правые ребра. Само лицезрение этого жестокого действия приносило боль, но только Варди она была чужда в любых проявлениях. Но он всхлипывал. Он просто недоумевал, что плохого сделал этому человеку, что заслужил такое отношение?

“Твое существование олицетворяет нить, удерживающую твои земли от падения в бездну, — произнес муж, подняв Варди над разбитым колодцем. — Слышишь меня? Ни твои земли, ни мои не могут противиться истиному порядку вещей. А истина по своей натуре бессмысленна”. Варди не понимал, о чем говорит незнакомец. Его речь явно предназначалась не для него, а для какого-то другого человека, полностью понимающего каждое его слово. И он явно пребывал где-то в тени сознания Варди. Может быть, именно он навлек на Варди все ненависть? Но зачем? Какой ему прок от этого? Варди хотел было сказать незнакомцу, что он совсем не причем, но не успел. Он плюхнулся в колодец, и вода мигом заполонила его приоткрывшийся рот. Как бы сильно Варди не махал уцелевшей рукой, он все равно неминуемо шел ко дну. Расплывающийся на водной поверхности свет сужался, пока не исчез вовсе. Жесткое давление поначалу безболезненно сжимало порубленное тельце Варди, пока тот ожидал своего исчезновения из этого мира. И эти ожидания растянулись на целую вечность.

Чем глубже он погружался, тем скорее к нему возвращалась чувствительность. Давление со все более нарастающей мощью сжимало его, делая боль просто невыносимой, но отнюдь не губящей. Он уже не сознавал себя. Рассудок оставил его. Он стал не разумнее камня. Но камня одушивленного.

Внизу появился яркие просвет, схожий с возникшей на вечернем небе звездой. С того момента его боль начала угасать. А просвет все ширился, открывая дверь в иной мир. Варди уже не тонул. Наоборот, он стремился на поверхность. Свет ослепил его. Он даже не заметил, как вынырнул и оказался в объятиях побледневшей женщины. Она лежала неподвижно. Её окровавленные руки обвивали укутанного в тряпки Варди. Последний повел ручонкой к женскому лицу и с ужасом обнаружил себя в человеческом обличье. Он стал младенцем. Вполне вероятно, только что родившимся. А кругом заваленный снегом лес. Слева приближался топот копыт. С коня спрыгнул мужчина, внешне очень похожий на Руса. Его пышные ухоженные усы огибали рот и уходили вверх по нижней челюсти. Сам он был облачен в приталенное пальто, широкие штаны были заправлены в высокие сапоги, на голове сидел цилиндр. Он осмотрел девушку, пощупал пульс. Вздохнул. Вытащив Варди из окаменевший рук, он осмотрел его с лицом, полного сострадания, переросшее в какую-то странную благодарность. “Мой мальчик, — он прижал младенца к груди. — Я отнесу тебя домой, а то ты замерзнешь. А, имя…нужно дать тебе имя, мой мальчик. Николай…да, Николай тебе подойдет”. Рус вскочил на коня и умчался в лес.