Чтение онлайн

Контактный: нанесение напрямую для локального эффекта с минимальным разбросом, подходящее для ближнего боя.

Окислительный: активация пероксидазы и супероксиддисмутазы для генерации радикалов, усиливающая некроз и разрушение органики.

Расход: 1491 килокалория за активацию + 110 килокалорий в минуту при усиленном или окислительном режиме.

— Да, клёво, — согласился я с ней.

Хотя, на самом деле, я ожидал, что будет дальнобойность свыше сотни метров, а тут всего семьдесят пять. Против условного автоматчика будут проблемы…

Впрочем, если она попадёт своей кислотой, то прожигать жертву должно прямо очень быстро.

— Надо качать тебя до апекса, — сказал я. — Кстати, как прошло усиление?

— Больно, — призналась Гадюка.

— Идёшь домой? — появилась в коридоре Лапша.

— Ага, — встал я с лавки.

— Не хотите отпраздновать? — спросила Гадюка.

— А чего бы и нет? — улыбнулась Лапша.

— Эй-эй! Я в теме! — выкрикнул из палаты Щека.

— Лежать, пациент! — приказала ему Анна Робертовна.

— Я в норме уже — мне срочно надо на волю! — воскликнул Щека. — Сколько можно? Ну, вот сколько можно, а?

— Ты выйдешь отсюда только по решению главврача, — ответила медсестра.

— Бля… — донеслось до нас разочарование Щеки. — Может, договоримся?

— Никаких переговоров с пациентами, — отрезала Анна Робертовна.

— Студик! — позвал меня Щека. — Может, вы ко мне придёте? Здесь весело — телек, плойка! Кальян, правда, отняли…

— Вечером заглянем к тебе, — пообещал я. — И перекусить чего-нибудь притащим.

— А почему Черепу можно, а мне нельзя?! — спросил Щека. — А?!

— Он уже поправился и его жизни ничего не угрожает, — ответила медсестра. — И у него не было таймера.

— Бля-я-я-я… — протянул Щека. — Сижу за решеткой в темнице сырой…

— Идём в ресторан, — сказал я. — Счастливо оставаться, бро!

— Ага-ага… — ответил Щека. — Но пожрать принесите, обязательно!

Глава четырнадцатая

Дом разделенный

*Российская Федерация, Ростовская область, хутор Калинин, 7 августа 2027 года*

— Нужна поддержка на Островке — наседают, бляди! — услышал я из динамика рации призыв Фазана.

Мы прибыли сюда, на этот хутор, чтобы зачистить местность от тюленей, которые облюбовали Дон и побережье Азовского моря.

Это жест доброй воли к ростовским, которые, как докладывает разведка, совсем приуныли.

У них мало того, что тюленей вокруг дохрена и больше, что не позволяет им полноценно контролировать город, так ещё и разногласия между группировками всё усугубляют.

Нарк сообщил, что двое суток назад было записано видео, на котором две отдельные группы ростовских сначала стреляли по маленькой стае тюленей, а затем вступили в перестрелку между собой.

Мы не знаем, что у них там происходит, я, например, теряюсь в догадках и множестве версий, но сейчас нам не до этого — тюленей тут так много, будто здесь собрались все, кто обитал в Каспийском море.

Но здесь далеко не все, конечно же…

Тюлени равномерно распределяются по местности, по привычке держась водоёмов, которые гарантируют им хоть какую-то пищу.

У нас ведь тоже до сих пор проблема с тюленями, потому что эти звери иногда заплывают к ГЭС, шлюзам, а также забегают в город, где их отстреливают ополченцы или КДшники.

И мы выступаем своеобразной защитой русла, потому что не пускаем основную массу тюленей дальше, поэтому тамбовцы могут спать спокойно…

А вот в Ростове-на-Дону не сумели организовать нормальную оборону, потому что ни Пиджак, ни Лимон, в отличие от нас, не озаботились строительством развитой системы обороны, охватывающей центр города.

Всё началось с Пиджака, который выбрал самый дешёвый способ обеспечения безопасности населения — укреплённые анклавы среди мёртвого города.

Лимон же не стал изобретать велосипед и продолжил развитие Ростова по уже выбранной модели. Ну и у него были более интересные занятия: надо было отомстить охуевшим волгоградцам, которые причинили ростовцам национальное унижение, а также заниматься внутренней политикой, то есть, балансированием между группировками КДшников-дружинников.

Вскидываю ПКМ и укладываю очередь в область башки тюленя, рванувшего на меня.

+48 752 очка опыта

Опускаю взгляд на цинк и прикидываю, сколько у меня осталось боеприпасов.

На тюленя требуется, в среднем, от семи до пятнадцати бронебойных патронов, потому что эти сволочи не хотят умирать от последствий заброневого удара по мозгам.

Обязательно нужно пробитие, потому что они мутируют дальше, в сторону выработки приспособительных механизмов. К кому? Да к нам.

Всякие броники и собаки отращивают броню не столько против зверей, сколько против людей, больно кусающихся из ружей, автоматов и пулемётов — обстоятельства диктуют ошизевшим животным конкретное направление развития.

«Лимон», — напомнил я себе.

Лимон жестоко расплачивается за то, что был занят совсем не тем, чем следовало. Надо было заниматься строительством непрерывной цепи укреплений, которые просто не позволят зверями физически проникнуть на «зелёную» территорию на своих четверых.

А мы занимались и занимаемся этим — мы этим настолько преисполнились, что у нас есть целых три цепи укреплений. Из-за этого город солидно так опустел, потому что на новые стены разбираются заброшенные здания из стекла и железобетона, но зато нормальные люди могут перемещаться между зданиями по улицам, не рискуя быть съеденными залётными зверями.

Это существенно всё упрощает, несмотря на то, что укрепления строятся тяжело, поэтому в Волгограде сейчас относительно безопасно.

«Если бы не пернатые детёныши портовых блядей…» — подумал я.

Против хищных птиц у нас предусмотрена стальная паутина. Растягивать стальную проволоку между домами стало недостаточно, поэтому на улицах забиваются высокие сваи, между которыми и протягивается проволока, мешающая птицам пикировать на людей.

Тем не менее, это не панацея, потому что было минимум девять эпизодов убийства мирных жителей беркутами и орлами.