Чтение онлайн

Следующие сорок минут я бежал по прямому следу целенаправленно прущего к озёрам Верблюда. Он движется, как зомби, которому нужно только одно и он готов получить это любой ценой, но бесплатно…

«А вот и ты, сука…» — с удовлетворением подумал я, увидев Верблюда.

Поганец рыхлит копытами высохшую почву на дне озера и ожесточённо лижет её, с наслаждением урча.

Он, похоже, не самый умный в семье, так как мне даже отсюда видно, что в сотне метров от него из земли торчит соляной камень, который является гораздо более удобным источником необходимых верблюжьему организму минералов.

Аккуратно вынимаю меч из ножен и начинаю тихое сближение с Верблюдом, стараясь держаться вне поля его зрения. Осложняет это дело тот факт, что у Верблюда сохранились черты травоядного, то есть, глаза приспособлены к панорамному обзору в формате 4K.

Ещё в Новокузнецке я узнал очень важный факт, который следует знать о травоядных — как правило, вследствие эволюции, они приобрели свойство смотреть в оба глаза с сектором обзора около 320–340 градусов.

У человека, например, сектор обзора составляет 180–220 градусов, но отчётливая картинка доступна только на примерно 120 градусах, а остальное — это крайне нечёткое периферийное зрение.

«Похоже, что я сейчас делаю хуйню…» — посетило меня осознание. — «У него практически нет слепой зоны, поэтому он уже должен видеть меня отчётливо. И похуй, что я захожу со стороны его жопы».

Тем не менее, продолжаю сближение, а Верблюд продолжает урчать, облизывая солёную почву.

GoPrо всё пишет, поэтому наша легендарная битва войдёт в историю…

Выглядит Верблюд как типичный представитель мутировавшей фауны: размером он с микроавтобус, с мускулистыми ногами, покрытый, в соответствии с последними трендами, металлизированной шерстью.

«Это показатель качества, ю ноу…» — подумал я.

У него два горба, в которых он хранит своё главное богатство — возможно, миллионы килокалорий. И горбы его защищены, как Форт-Нокс — пластинами блестящей металлом костяной брони.

Морду его я отсюда не вижу, но на снимках с дрона она попадалась — уродливая конструкция из костяной брони и торчащих тут и там клочков металлизированной шерсти. А ещё у него есть вполне плотоядная челюсть, адаптированная под выдирание кусков мяса из туш своих врагов.

Где-то ещё должны быть признаки зоба, в котором он хранит кислоту или то, чем он плюётся, но сейчас их нет, этих признаков — похоже, что он успел перейти на протоапекс или апекс этой способности. Хреново. Очень хреново.

«Ничего, сейчас…» — подумал я, продолжая бесшумное сближение.

Но когда до цели осталось чуть больше пяти метров, Верблюд резко развернулся на месте и в его чёрных глазах-пуговках я не увидел ни страха, ни удивления, ни любопытства. Эта тварь уже давно знает, что я крадусь к ней.

Верблюд не показал ни единого признака того, что собирается сделать, поэтому я уклонился от струйки кислоты исключительно на рефлексах.

Гася инерцию от рывка, я ощутил охватившее меня спокойствие. Резкий впрыск адреналина активировал пассивку, поэтому теперь я в полной сосредоточенности и спокойно размышляю о том, какие шаги предпринять.

Мой оппонент, тем временем, не стал тратить кислоту напрасно и занял выжидательную позицию. Он абсолютно уверен в себе, поэтому не нервничает и не суетится. У него тоже полная сосредоточенность на жертве, потому что он уже привык к такому.

Поднимаю профовский меч над головой, перехватив его в положение для колющего удара, а затем иду в атаку.

На дистанции около четырёх метров, он снова плюнул кислотой, но снова мимо, потому что я ожидал и был начеку.

Кислота, испускающая облако зеленоватого пара, пролетела в полуметре от меня, ударив мне в нос тягучей вонью носков, не стираных с дозоошизных времён, позапрошлогоднего супа, в котором сдохла сифилитичная мышь, насквозь протухших яиц, с нотками чумы в основе, и прорвавшей канализации, расположенной недалеко от китайского ресторана.

Щеке ещё повезло с кислотой, как я вижу. Выпади ему что-то такое, не быть ему с Фурой в серьёзных отношениях… да даже в несерьёзных — вообще не было бы у него никаких отношений.

Но кислота пролетела мимо, а я совершил рывок прямо на Верблюда, одновременно с этим активировав «Энергетический шок», который позволяет сделать с врагом очень многое за очень короткий промежуток времени.

Подлетаю к врагу и наношу колющий удар в его правый бок, защищённый исключительно металлизированной шерстью.

Остриё находит себе место, но с очень сильным сопротивлением. Из-за этого обстоятельства меня потащило к Верблюду, так как я рассчитывал, что легко пробьюсь до сердца, но через меч Профа мне передалась инерция.

Верблюд не упустил блестящую возможность и нанёс удар коленным сгибом мне в область яиц.

В глазах, на мгновение, сверкнула вспышка, а ещё я почувствовал, как мои яйца превратились в оладьи, без муки, блядь, то есть, в омлет.

Но у меня хватило силы воли, чтобы перетерпеть эту почти невыносимую боль, поэтому я заставил себя совершить рывок назад, чтобы разорвать дистанцию.

Уведомления сообщили мне, что омлет успешно приготовлен и нужен форсреген, но сейчас не до этого…

Верблюд, пронаблюдав, как я отлетаю назад, уставился на меня флегматичным взглядом. Ему торопиться некуда, поэтому он выжидает, пока я сам убьюсь об него.

«Мне тоже некуда торопиться», — подумал я. — «Ладно…»

Вскидываю «Печенег» и открываю огонь.

Верблюду такой расклад сразу же не понравился, поэтому он прыснул кислоту веером, чтобы охватить как можно больше пространства.

Ему по башке бессмысленно щёлкнули примерно 6–8 бронебойных пуль, а затем я вновь совершил рывок и на меня попала лишь пара крупных капель кислоты — на предплечье левой руки.

Кислота легко прожгла ткань и начала проедать сталь, что сопровождается облачками дыма, сочащимися из образовавшихся каверн.

Игнорирую угрозу, как малозначительную, по причине того, что у Верблюда ещё очень много кислоты, которую он решил пустить в ход.

Вновь вскидываю «Печенег» и открываю огонь. Бронебойные пули стучат по правому колену Верблюда, в соответствии с моим планом по обездвиживанию жертвы.