Чтение онлайн

Одна за другой, собаки падают на грунтовую дорогу, а Ронин продолжает срезать их, иногда добивая не сдохших псин дополнительными очередями.

Я сделал всего три круга вокруг школы, как в живых остался только альфа-пёс, который слишком увлёкся погоней и слишком поздно понял, что остался в одиночестве.

Останавливаюсь и разворачиваюсь к нему.

Пёс посмотрел на меня растерянно и заозирался по сторонам.

Иду к нему, а он начинает пятиться — ситуация для него крайне непонятная, поэтому он паникует.

Перехожу на бег, а альфа-пёс разворачивается и бежит, но от меня он не уйдёт…

Легко догоняю его и сшибаю с лап ударом ноги в бок. Пёс падает, после чего я наношу ему удар кулаком по башке, что отправляет его в нокаут.

— Спускайся! — велел я Ронину.

— Они кончились?! — спросил он.

— Я говорю тебе: спускайся! — приказал я ему. — Не еби вола и делай, как я говорю!

Ронин спустился с крыши и встал с пулемётом наизготовку. Он нервно озирается, потому что не знает, что осталась только одна псина.

— Иди сюда! — дал я следующий приказ и поднял бессознательного альфа-пса.

Тяжёлый кобель — в нём массы никак не меньше сотни килограммов с лишним…

— Доставай нож, — приказал я. — Зарежь этого пса.

— Ладно, — ответил Ронин, равнодушно пожав плечами.

Он подошёл к нам с альфа-псом и воткнул последнему нож в левый глаз.

— Готов, — сообщил он.

— В следующий раз перерезай глотку, — сказал я ему. — Теперь доставай верёвку и начинай стаскивать туши к главному входу. Развешаем их на козырьке и пустим кровь. Сколько левелов взял?

— Одиннадцать, — ответил он.

— Заебись, — улыбнувшись, сказал я. — Подними «Силу», «Ловкость» и «Выносливость» до 5 единиц.

Он, на всякий случай, сел на землю и погрузился в интерфейс.

— Процесс увеличения характеристик идёт небыстро и жрёт калории, — сказал я. — Но ты об этом и так знаешь. И всё же, не жди, что сразу станешь машиной пауэрлифтинга.

— Да, знаю, — подтвердил Ронин и поднялся на ноги.

— За работу, — сказал я и указал на тушу альфа-пса. — Туши сами себя не освежуют…

На свежевание четырнадцати собак мы потратили целых четыре часа.

— Примерно этим и занимаются ребята на охотничьих рейдах, — произнёс я, положив последний пакет с мясом в прицеп.

Работающего транспорта в селе не обнаружилось, зато обнаружился грузовой прицеп для трактора. У меня в голове сразу же созрел план: загрузить добычу и Ронина в прицеп, а мне запрячься в качестве тягловой силы. Так мы вернёмся гораздо быстрее.

— Я так себе это и представлял, — сказал Ронин. — А каково сражаться против других КДшников?

— Ну… — произнёс я и задумался. — Да по-всякому. Иногда бывает тяжело, а иногда очень легко. Люди бывают разные, а вот животные одинаково опасны и эффективны практически всегда. Но я тут подумал — с людьми лучше стараться договариваться. А то звери ведь умнеют и не так далёк тот час, когда начнут использовать против нас интеллект. А мы между собой грызёмся…

— Интересный взгляд на вещи, — произнёс Ронин. — Мы сейчас занимаемся именно этим, Студик — объединяем человечество. Да, со стороны выглядит так, будто мы захватываем Тамбов, но в реальности, и ты это знаешь, мы его освобождаем. Освобождаем его население от того, что устроили там КДшники — ты мало разговаривал с Бромом, а я имел возможность беседовать с ним часами. Он описал всю сложившуюся в Тамбове картину и ситуация там, если говорить мягко, неоднозначная…

— Да не надо оправдывать передо мной наши действия, — попросил я. — Мне всё равно, что там мы делаем с Тамбовом и остальными. Я имею в виду глобальный масштаб. Ты же читал мой рапорт — орлы необычайно умны, хотя должны быть очень тупыми. Они развиваются, Ронин. И это видно даже у тупых птиц, а чего тогда добились всякие касатки, дельфины или приматы? Им вообще сам бог велел хорошо соображать и использовать своё соображение себе на благо. Я веду к тому, что пока мы упиваемся резнёй между собой, они развиваются. Как бы не упустить тот момент, после которого станет слишком поздно…

Наверное, кого-то во Фронтире гнетёт факт, что мы проводим наступательную операцию против Тамбова — это ведь уже не сугубо оборонительные действия, как было до этого. То есть, Тамбов больше не представляет угрозы и вряд ли представит её даже в долгосрочной перспективе, а это значит, что в наступлении на него нет экзистенциальной необходимости. А это значит, что мы наступаем с целью получить какую-то выгоду и эта выгода очевидна — люди.

— Нужно обсуждать это с Профом и Майором, — сказал Ронин. — Я не думал об этом и не придал должного значения твоим словам о растущем интеллекте зверей в рапорте.

— Только вы сами об этом как-нибудь соображайте, без моего участия, — попросил я. — Проф обещает какое-то задание, поэтому я хочу побыстрее прокачать тебя и основательно отдохнуть. Пищу для размышлений я вам дал, а дальше вы как-нибудь сами.

— Хорошо, — ответил Ронин. — Ну, поехали?

— Нет, сначала нужно подкрепиться, — покачав головой, сказал я. — Поправиться, так сказать, на дорожку — я пожарю себе мяса, а ты пробавляйся консервами.

У него нет ни одного очка в «Экстракции энергии», поэтому он с трудом переваривает мясо развитых зверей. Со временем, он вложит нужное количество очков и сможет есть современное мясо не хуже, чем остальные, но, пока что, ему приходится есть дозоошизное мясо и овощи, как всем нормальным людям.

«Не знаю, как бы я смог существовать на нормальном пайке», — подумал я, выдирая доску из школьного пола. — «Пара десятков грамм мяса и полкило овощей на один приём пищи…»

Ломаю доску на куски нужной длины и собираю на крыльце будущий костёр.

«А люди как-то живут», — подумалось мне. — «И некоторые вообще не едят мясо, по идеологическим соображениям».

В городе проживают минимум трое вегетарианцев, питающихся исключительно овощами и аптечными аминокислотами.

Это очень странная херня, потому что мы, как вид, совсем не можем без мяса — организм не знает, где брать незаменимые аминокислоты.

Мы же не коровы, превратившие свои организмы в биолаборатории, внутри которых микробы синтезируют высококачественные аминокислоты, потом поглощаемые коровами, поэтому мы зависим от белковой пищи.

Следовательно, нужно есть мясо, а вегетарианцам, в конце концов, тоже придётся на него переходить, так как аптечные препараты имеют ограниченный срок годности.

«Или это были веганы?» — попытался я вспомнить. — «Их хуй разберёшь, блин…»

Вытаскиваю из рюкзака котелок и помещаю в него большой кусок собачатины, после чего заливаю водой и сдабриваю специями из моего походного набора.