Чтение онлайн

Ещё он уже начал жаловаться, что всё в этом мире сделано для средних людей, поэтому он уже жалеет, что усилился сначала до протоапекса, а затем и до апекса.

А ещё у него острый дефицит всего в организме, вызванный тем, что апекс ещё не «встал» — ему нужно очень много железа, кальция, магния, калия, натрия, цинка, меди, марганца и молибдена, о чём было прислано уведомление от интерфейса. И ему нужно всё это срочно, так как интерфейс угрожает последствиями.

Специально для него Клавдия Вячеславовна 13 часов подряд варила кости, из которых Ронин сейчас высасывает костный мозг.

Ещё он ест сырую печень разных зверей, нарубленные вперемешку с порошковыми металлами. Нормальный человек бы не усвоил ничего из металлических порошков, потому что человеческий организм работает не так, а вот КДшники — это другое дело…

Ронин интенсивно восполняет недостачу микронутриентов, а я просто обжираюсь и коплю жирок, пользуясь разрешением Профа.

«Мне может очень пригодиться весь доступный жирок», — подумал я, отрывая зубами кусок от свинопотамьего ребра. — «Если там, в Туркменистане, будет пиздец, то придётся тратить всё. Или если машинка наебнётся, а это тоже нельзя исключать, то мне предстоит идти пешком».

Вновь смотрю на физиономию Ронина.

Из-за усиления сенсорной способности, расширившей ему поле зрения, у него лицо приняло слегка треугольную форму — он уже тогда был мало похож на человека, а уж теперь, с ростом 225 сантиметров…

— Слушайте анекдот, — произнёс Фазан. — Мужик находит в пустыне волшебную лампу. Трёт её, и из носика вылезает джинн, который сразу говорит: «Выполню два твоих желания». Мужик нахмуривается и спрашивает: «А почему два, а не три?» Джинн просит его: «В штаны себе посмотри». Мужик смотрит в штаны и орёт: «Охуеть, у меня в штанах огромный хуище!» Джинн говорит: «Я давно в этом бизнесе…»

— Ха-ха-ха!!! — заржал я.

— Холодец, товарищ Заякин, — провозгласила подошедшая к столу Клавдия Вячеславовна.

Кухонные рабочие вынесли большое блюдо, сантиметров семьдесят в диаметре, на котором стоит здоровенный холодец, имеющий высоту, ну, никак не меньше полуметра. Он собран из множества слоёв, как торт «Наполеон», но только холодец.

Нужен он для того, чтобы восполнить дефицит коллагена, имеющийся у Ронина.

Всё это особое обращение, направленное на скорейшее приведение его в форму, свидетельствует только об одном — у Профа есть план отправить Ронина на какое-то особое задание, чтобы зря не прохлаждался. А это значит, что плакало намерение Ронина вернуться к прежней жизни…

Клавдия Вячеславовна, тем временем, разрезала холодец на восемь частей и положила один кусок на тарелку перед Ронином.

— Кушайте, товарищ майор, — сказала она.

— А… эм… это… — растерянно начал Ронин.

— Разумеется, — улыбнувшись, ответила на незаданный вопрос наш главный повар. — Алевтина!

Из кухни вышла её помощница, принёсшая литровую бутыль с самогоном.

— А-а-а… — издал Ронин. — Весьма признателен, Клавдия Вячеславовна.

— Студик, как доешь, пойдём, покажу тебе одну штуку, — сказал мне Фазан. — Наша новейшая разработка, доведённая до предсерийного образца в инициативном порядке, так сказать…

— Заинтриговал, — произнёс я. — Я скоро.

Быстро обгрызаю ребро, а затем интенсивно работаю ложкой, чтобы в тазике не осталось вообще ничего.

Ронин остался есть холодец и запивать его самогоном, а я последовал за Фазаном, в мастерскую.

— Так что это за разработка? — спросил я, когда мы вошли в его «кабинет».

У Фазана нет своего полноценного кабинета — раньше был, но мастерскую перестроили и теперь у него есть небольшая бытовка, в которой имеются кровать, одноместный стол, телевизор, мини-холодильник, а также настольная электроплита на две конфорки.

Живёт-то он в отельном номере, но ему очень часто бывает лень подниматься, поэтому он остаётся в этой бытовке, так как тут есть всё, что нужно для полноценной, в его понимании, жизни.

— Разработка не совсем наша, конечно, идеей мы обязаны одному американскому блогеру, — произнёс Фазан, севший на свою кровать. — Мы эту идею творчески развили и получили изделие, которое может помочь тебе выносить некоторых зверей с одного выстрела. Да что я говорю? Каких «некоторых»?! Многих зверей, Студик!

Он открыл выдвижной ящик стола и вытащил из него патрон 12 калибра. Оказалось, что это демонстрационный макет, разрезанный пополам.

— Вот эта вот разработка, — сказал Фазан, вытащив пулю из гильзы.

Я принял пулю из его рук и внимательно рассмотрел его.

Если я верно всё понимаю, то это что-то вроде многокомпонентного бронебойного боеприпаса, в котором стальную пулю рассверлили и поместили в неё девять стальных стержней. (1)

У меня сразу же возникли сомнения в эффективности подобного боеприпаса, потому что возникают вопросы к аэродинамическим характеристикам пули с девятью стержнями на борту.

— Что-то как-то подозрительно… — произнёс я.

— Зря сомневаешься, — сказал Фазан. — Мы уже всё испытали — это, как ты любишь говорить, эмба! То есть, имба! Сейчас возьму несколько готовых патронов и айда на стрельбище!

Ответственные мастера в цеху изготовили уже тридцать шесть экземпляров патрона, из которых мы взяли только пять.

На стрельбище, как всегда, идёт подготовка ополчения — Майор и Зулус учат ополченцев стрелять, чтобы не ударили в грязь лицом, если что-то вдруг.

Ну и каждый гражданин — это потенциальный КДшник, поэтому в ополчение у нас записаны все граждане, за вычетом небоеспособных, и все проходят начальную военную подготовку.

Не пройдёт и пары лет, как в городе совсем не останется людей, которые никогда в жизни не держали в руках автомат, а также не знают, как пользоваться пулемётом, винтовкой или водить большинство видов бронетехники.

— Заряжай, — сказал Фазан, передав мне дробовик Benelli M3 Super 90.

Заряжаю в подствольный магазин пять внешне никак не отличающихся от обычных патронов 12 калибра, после чего взвожу дробовик.

Фазан, тем временем, сбегал в пристройку и принёс куб прозрачного баллистического геля.

— С какой дистанции можно стрелять? — уточнил я.

— Максимум — двадцать пять метров, — ответил Фазан. — Дальше начинаются серьёзные проблемы с точностью.

— Да и нахрена оно тогда надо? — спросил я, подходя к огневому рубежу.

— Ты сперва шмальни по кубу! — потребовал Фазан. — А уже потом начинай хуесосить!

Пожимаю плечами, вскидываю дробовик и стреляю по кубу.

Пуля полетела неожиданно стабильно и попала на полсантиметра ниже и правее, чем я целился.