Чтение онлайн

Единственное, с чем у этого боеприпаса нет никаких проблем — это с передачей кинетической энергии поражаемой цели. Гелевый куб начало ожесточённо пидарасить, а из входного отверстия выбросило облачко дыма.

— М-да… — произнёс я.

Подхожу к кубу и рассматриваю его — штифты, прикреплённые к пуле, раскидало чуть ли не веерообразно, что должно гарантировать летальный эффект, если такое будет происходить в живом организме.

Шанс, что ни один из штифтов не поразит какой-нибудь жизненно важный орган, стремится к нулю, поэтому, если на поражаемом теле не будет никакой брони, этому телу настанет капец.

— Ну? — спросил подошедший Фазан.

— Некоторым критериям имбы соответствует, но не всем, — поделился я мнением. — По эффективной дальности большие вопросы…

— Не будет у тебя никаких больших вопросов по дальности! — заверил меня Фазан. — Сейчас ведётся разработка патрона для КС-23 — будет четырнадцать штифтов из закалённой стали, а не девять!

— А не проще ли начинить пулю взрывчаткой, например, смесью Ледина, чтобы не ебать себе мозги? — поинтересовался я.

Фазан озадаченно застыл.

— Но это ведь… — начал он выдавать какой-то контраргумент. — Но запрещ…

В глазах я его практически увидел отражение экрана смерти.

— Ты это, ты подожди… — вновь отмер Фазан.

Он достал телефон и набрал кого-то.

— Юрич?! — выкрикнул он. — Ёб твою мать, Юрич! Ага! Нет, ты подожди и послушай, Юрич! Нахуй эту пиндеху! В коромысле! Мы тут хуйнёй занимаемся, а титан, нет, колосс мыслительной деятельности, непризнанный гений философии, поэзии и прозы, а также виднейший деятель педагогических наук, за свою гениальность прозванный Студиком, совершил колоссальный мыслительный акт и выдал фантастическую идею! Сейчас скажу, какую! Ты, Юрич, спроси себя сейчас: «А что сейчас происходит в Гааге?» Там людей ебут, наверное, но, я тебе это гарантирую, точно не следят за соблюдением Гаагской конвенции! А если даже и следят, то хули они нам сделают?! Да, бросайте эту хуйню срочно и начинайте разработку разрывных боеприпасов к КС-23 и всем остальным видам вооружения!

Похоже, что это инерция мышления — как-то за эти десятилетия стало, по умолчанию, принято считать, что разрывные патроны в армейском вооружении применять нельзя.

Никто из нас, до сих пор, не догадался, не додумался, хотя идея-то на поверхности — добавление небольшого количества взрывчатки в пулю, даже 7,62x54 миллиметра, полностью меняет правила игры. Останавливающее действие вырастет кратно…

— Пулитцеровскую премию Студику!!! — проорал Фазан, завершивший звонок. — И Оскар!!!

На нас с недоумением посмотрели все присутствующие на стрельбище.

— Эврика, Студик!!! — продолжил орать возбудившийся Фазан. — Мы всех выебем!!!

— Ну, не всех, но многих, — улыбнувшись, сказал я на это.

— Что происходит?! — спросил нахмурившийся Майор.

— Акт гениальности происходит!!! — ответил ему Фазан. — Студик — гений!!!

— Ты, давай, это… — начал я.

Нет, мне приятно, конечно, что мою гениальность, наконец-то, разглядел хоть кто-то, хе-хе, но как-то неловко.

— Ладно! — воскликнул Фазан. — Сдай ружьишко в оружейку, ладно? Мне надо спешить!

— Да, окей… — вздохнув, ответил я. — До встречи.

Фазан убежал в отель, а я последовал за ним, чтобы сдать ружьё и экспериментальные патроны в оружейку.

Теперь-то эти патроны годятся только для музея, потому что скоро начнётся эра разрывных патронов.

Патронное производство у нас уже есть, но теперь нужно будет провести переоборудование производственных линий на новый тип боеприпасов.

— Это Фазан брал, — сказал я дежурному в оружейке. — И вот эти патроны нужно где-нибудь сохранить, для истории.

— Хорошо, — ответил тот. — А что это за патроны?

— Да так, хуйня одна… — сказал я, махнув рукой. — Не особо актуальная разработка.

Сдав оружие, я направился в свой номер, но потом передумал и спустился в лобби.

— Зулус! — выйдя во двор, окликнул я бывшего спецназовца, засевшего в курилке.

— Да? — ответил тот.

Захожу в уличную курилку и сажусь рядом с ним.

— Вопрос есть, — сказал я. — Во сколько раз выше останавливающее действие у разрывного патрона, допустим, к «Печенегу», по сравнению с ЛПСкой?

— Это из-за этого Фазан только что орал? — уточнил Зулус.

— Ага, — подтвердил я его догадку. — Так во сколько раз?

— Сразу и не скажешь… — произнёс он. — Ну, наверное…

Он впал в глубокую задумчивость.

— Раза в три-четыре, а может и в пять-шесть, — наконец, ответил он. — А-а-ах, я понял…

— Фазан тоже понял, — улыбнувшись, сказал я. — Ситуация такая: он намерен начинать массовое производство разрывных патронов. Конкретно с целью злостно нарушить Гаагскую конвенцию.

— Это поменяет очень многое на поле боя, — произнёс Зулус. — Тогда появится смысл возвращать в строй АК-74М и АК-12…

Я обдумал это — а ведь, действительно, появится смысл.

Обычная пуля калибра 5,45 миллиметров, при попадании в конечность, не всегда приводит к выводу противника из строя, а вот разрывная будет выбивать человека из боя в 95 случаях из 100.

Даже КДшник средних уровней, если получит ранение разрывной пулей в бедро, вряд ли сможет быстро очухаться. Если разрывная пуля, например, вырвет ему секцию бедренной артерии, с мясом — там и таймер вполне может начаться.

— Знаешь, что подумал, — произнёс Зулус. — А ведь боевики Пиджака, когда он был у власти, использовали модифицированные патроны — надпиливали наконечники пуль.

— Типа «дум-дум»? — спросил я. — Это интересно.

Про пули «дум-дум» мне рассказывал Ронин — кстати, относительно недавно. Это было изобретение англичан, которые вели колониальные войны и посчитали, что их оболочечные пули недостаточно эффективны против всяких папуасов, которые, после поражения из винтовки Ли-Метфорда, смели подниматься на ноги и продолжать бой.

Тогда-то они и придумали новый тип патрона — оболочечный, но не полностью. Носик у пули нового типа был свинцовый, поэтому, при попадании в тело жертвы, томпаковая или мельхиоровая оболочка раскрывалась, а свинцовый сердечник отличненько мялся, передавая максимум кинетической энергии.

И всё бы хорошо, но потом появились всякие неравнодушные люди, считающие, что ведение войн нужно регламентировать, поэтому страны начали подписывать конвенции, запрещающие всё самое интересное…

Их логика: экспансивные пули очень сильно снижают шансы солдат на выживание, а разрывные пули их вообще не оставляют. Но разве не в этом весь смысл войны?