Чтение онлайн

— Ну, это дело сделано! — Виссе и ван дер Хокке кивают друг другу. — Да, теперь бы вот так же хорошо выйти отсюда, как мы пришли сюда! Горе мне, если что случится хоть с одной машиной, — Нессельбарт сожрет меня!

Как договорено с Мангезиусом и Нессельбартом, Виссе с перерывом в пять секунд выстреливает три зеленых патрона, в знак того, что операция удалась.

Уплывая к востоку, утихает шум битвы, если не считать грохота гранатомета и треска отдельных винтовочных выстрелов. Теперь и позади самоходок вспыхивают зеленые огни. Это сигнал, что и высоты за их спиной, между которыми они прорвались, свободны от врага и заняты румынами. Виссе облегченно вздыхает, ибо теперь опасности, что обратный путь окажется перерезанным силами противника, нет.

Оба командира боевых пехотных групп, румынский капитан и молодой лейтенант, тем временем собрались возле самоходок.

Румынский капитан, чьи осторожность, опытность и смелость способствовали успеху операции, сразу же понял важность позиций на высотах и для закрепления достигнутого успеха очистил их от противника и приказал занять.

По предложению Виссе из пятнадцати человек под добровольным руководством молодого румынского лейтенанта создается разведывательная группа, которая тут же отправляется в путь, чтобы выяснить, куда подевался убежавший противник.

Две самоходно-артиллерийские установки разворачиваются к востоку, чтобы в случае необходимости обеспечить огневую поддержку уходящему разведотряду и, возможно, отразить контратаку врага.

Группы по трое человек прочесывают местность, чтобы обнаружить остатки красноармейцев, которые, возможно, укрылись где-то и закрепились.

Один из румынских солдат должен отвести Виссе к командному пункту артдивизиона, но навстречу ему уже идут румынский подполковник, командир и несколько его офицеров.

Румынские офицеры, в том числе и командир, вооружены карабинами и у каждого полные сумки «лимонок».

Молча подходит командир дивизиона к Виссе, хватает его за обе руки, трясет их, обнимает и целует его в обе щеки. Это чисто ложное, спонтанное изъявление чувств не совсем приятно Виссе, тем более что у подполковника жесткая, колющаяся борода.

Сильным рукопожатием он спасается от аналогичных проявлений благодарности со стороны других румынских офицеров.

Несмотря на их слишком бурное и для немецкого солдата даже как бы предосудительное выражение чувств, делать вывод об их изнеженности было бы совершенно неправильно. Эти румынские солдаты тверды и боролись не на жизнь, а на смерть. Они отбили все атаки многократно превосходящего их по силе противника и погибли бы все до последнего человека, но не сдались бы. Оставшиеся у них три пушки и пять легких орудий они, оборудовав свою позицию как укрепленный пункт, разместили для круговой обороны и держались, несмотря на вновь и вновь осуществляемые попытки врага взять их штурмом. Офицер или солдат, не занятый в данный момент у орудий, использовался как пехотинец.

В восемь часов утра русские закончили артподготовку. Уже через двадцать минут перед артдивизионом появились их первые танки, которые размололи полк Попеску. Пехотинцы бежали с прорванного участка фронта и спаслись на артиллерийских позициях.

Командир собрал изможденных и апатично подчинившихся судьбе солдат, а также рядовых артиллеристов и обозных и бросил их навстречу врагу.

— Без пехоты оборонять артиллерийские позиции невозможно, — объясняет подполковник. — Мы бы долго не продержались и были бы полностью уничтожены, если бы большинство русских танков вдруг не повернуло перед нами на юг. Очевидно, у них достаточно свободного от боев пространства, определенные маршевые цели и они, судя по всему, хотели избежать столкновения, чреватого большими потерями.

С гордостью показывает он на пять русских КВ-1 и четыре Т-34, выведенные из строя и безжизненно стоящие перед румынскими позициями.

— Во время боя нам даже в голову не приходило, что мы в течение целого дня, почти до наступления темноты, сдерживали русское наступление на нашем участке! Но что же будет теперь? — спрашивает высокий, еще сравнительно молодой подполковник напряженно и встревожено. Виссе чувствует, что и остальные румынские офицеры вопросительно смотрят на него.

— Я немедленно свяжусь по радио с господином подполковником Мангезиусом и попрошу его оставить пока роту здесь, в вашем распоряжении!

— А самоходно-артиллерийские установки, господин обер-лейтенант?

— Я попрошу также подполковника Нессельбарта об этом, потому что, если вы сможете этими силами защищать позиции до утра, положение станет для нас более благоприятным. Назавтра дивизии обещаны тяжелый дивизион зениток и некоторое количество противотанковых орудий.

Господин генерал Пфеффер из 297-й пехотной дивизии обещал, что поможет нам. На рассвете он отправит мощную боевую группу для атаки на уже дважды за сегодняшний день утраченную высоту 108. Высота 98, севернее Червленой, в результате нашей операции по деблокированию теперь тоже в наших руках, поскольку русские ушли.

Южнее Червленой майор Мораро со своим саперным батальоном все еще держит свой участок, хотя он отрезан и слева, и справа. Завтра утром 29-я моторизованная пехотная дивизия, которая находится в тылу для нашей поддержки, перейдет в наступление и восстановит связь. Но в широком и глубоком месте прорыва, где стоял полк Попеску, теперь располагается только ваш артдивизион, господин подполковник!

— Артдивизион, неплохо сказано! Но батарея — было бы точнее! — подполковник машет рукой. — Если рота и самоходки останутся здесь, то я надеюсь удержать позицию до утра. Правда, русские именно ночью приведут мощные силы и бросят в прорыв. Если же они почувствуют, что у нас их ждет сильное сопротивление, то до завтрашнего, утра они не станут осуществлять решительной и мощной атаки! Я вот еще что хотел спросить, господин обер-лейтенант, у вас большие потери?

— Насколько я мог пока установить, нет! — Виссе вопросительно смотрит на румынских командиров взводов.

Капитан и лейтенант докладывают, что у них нет ни одного погибшего, даже раненого.

— Вот это я называю удачной операцией! Позвольте еще раз поздравить вас, господин обер-лейтенант!

— Это просто невероятное везение, господин подполковник!

Радиостанция артдивизиона не в порядке. Подполковник просит Виссе остаться в дивизионе до тех пор, пока неполадки будут устранены и радиосвязь налажена.

Он полагает, что Виссе скорее удастся уговорить подполковника Мангезиуса и подполковника Нессельбарта оставить подкрепление на ночь у артиллеристов.

— Останьтесь еще немного с нами, господин обер-лейтенант! Я приглашаю вас на моем командном пункте выпить с нами бутылку вина!

В тоне румынского подполковника сквозит благодарность, человеческая симпатия и желание еще немного задержать освободителя — на случай, если русские неожиданно вернутся и снова начнут атаку.

Командиры боевых групп рады приглашению, и Виссе соглашается.

— Хорошо, но тогда дайте вашим людям пока отдохнуть! Им это необходимо: кто знает, какие испытания ждут их завтра!

— У нас здесь достаточно бункеров, где тепло! — говорит подполковник.

— Треть солдат, по возможности добровольцы, должны, однако, остаться на наблюдательных постах! — решает Виссе.

Они сидят в бункере подполковника за бутылкой крымского вина, когда румынский часовой докладывает о прибытии двух немецких офицеров.

Высокий офицер в сером кожаном пальто с меховым воротником и в мятой пилотке вынужден в дверях наклонить голову, чтобы пройти. Он еще молод, у него красиво очерченное, доброжелательное, спокойное лицо.