Чтение онлайн

— Гот со своими танками приближается к Сталинграду. Если он сохранит этот темп, то через несколько дней дойдет до «котла» 16-й танковой дивизии в отчаянной ночной атаке удалось пробиться на 30 километров вглубь через позиции противника и достичь реки Мыш-кова у Васильевки. Мост через реку невредимым оказался в руках немцев. Можно было образовать предмостный плацдарм.

— Удалось ли дивизии продвинуться по местности дальше? — спросил Татарану.

— С сегодняшнего утра дивизия ведет тяжелые оборонительные бои! — сообщает другой генерал. — Ведь связь может поддерживаться через предмостный плацдарм! Русские спешно подтянули сильные моторизованные и танковые формирования и бросили в бой против Гота!

— Тогда пора грянуть нашему «Грому». — Татарану имеет в виду план по деблокированию 6-й армии.

— У нас горючего не более чем на 30 километров, а потом мы застрянем в степи! — сообщает Паулюс румынскому генералу. — Так что придется подождать, пока Гот не подойдет ближе!

— Насколько близко генерал-полковник Гот подошел к нам? — спрашивает Татарану.

— Своим авангардом до сорока двух километров! — Паулюс смотрит на Татарану, словно ожидая от него ответа и ища у него поддержки и подтверждения в правильности и выполнимости планов, которые у него есть.

— Так чего же мы ждем? — спрашивает Татарану. — Пока русские продвинутся укрепленными силами между нами и Готом? Простые солдаты чувствуют этот шанс и всю опасность того, что он может быть упущен. Их едва удается сдерживать. При таком настрое в войсках я решился бы потягаться и с многократно превосходящим противником. Сейчас речь идет о том, чтобы спасти свою шкуру! Думаете, господин генерал-полковник, что противник упустит такую возможность, да еще если мы дадим ему время уничтожить двадцать две наши дивизии? — Румынский генерал «внимательно смотрит на главнокомандующего. — А что подумают о нас генерал-полковник Гот и его храбрые бойцы, которые с удивительно слабыми силами рискуют жизнью, чтобы прийти нам на помощь? Разве они не ожидают, что мы сами предпримем что-нибудь? Разве это не наш долг — помочь Готу немедленными атаками? Таким образом, русские окажутся меж двух огней!

Удивительно, но не только Паулюс, но и другой генерал чувствуют, что их задели упреки румын. Он прерывает Татарану и с оскорбительной резкостью отвечает:

— Стесненное в настоящее время положение 6-й армии не является основной заботой. 8-я итальянская армия оскандалилась. Несколько часов назад русские глубоко прорвались по всему фронту. Полностью рассеянная армия бежала из района боевых действий: создалась серьезная угроза для всего Южного фронта. Приходится оттянуть германские дивизии и использовать последние резервы, чтобы сковать прорыв и восстановить линию фронта. Вполне возможно, что для стабилизации Донского фронта придется отвести и силы Гота! Крупные силы противника связаны благодаря нашему окружению, ослабился натиск и на Южном фронте!

— Разве не заставляет это нас тем более снова перейти в наступление, вместо того чтобы связать их таким сомнительным образом? — спрашивает Тата-рану.

— Мы тоже взвесили все эти возможности, о которых вы говорите, и проверили, можно ли их реализовать! — горячится другой генерал. — Мы должны выждать, что прикажет нам фюрер! Мы солдаты и должны подчиняться приказу, непременно верить в него и до конца выполнять поставленные им задачи, вот в чем я вижу свой долг!

Паулюс продолжает разговор и смягчает резкие слова своего спутника.

— Действительно, господин Татарану, дело обстоит так, что в настоящее время наше сидение в «котле» даже необходимо и, возможно, укрепление и даже само существование Южного фронта зависит от того, что мы сковываем крупные силы противника! Тем не менее, я надеюсь, что к Рождеству «котел» откроется и связь между нами и Донским фронтом будет восстановлена.

Паулюс чувствует, что его аргументы не убеждают Татарану, а просто являются повторением компромиссных слов генерала. Поэтому он меняет тему.

— Представьте себе, господин Татарану, если русское пространство будет оккупировано Германией… и ее союзниками? Борьба против партизан будет всегда, пока эта огромная площадь не будет полностью германизирована… а в определенных районах, — добавляет он с великодушной улыбкой, — разумеется, и румынизирована! Так вот, история приводит нам примеры того, как это сделать. Хорватские поселенцы выполняли такие задачи, а в германские времена такие удельные князья, правители-наместники, были на востоке. Теперь такие бастионы должны будут занять наши генералы. Если бы я мог выбирать, то я хотел бы получить земли в районе Кубани.

Те огромные владения, которые существуют в Померании или Восточной Пруссии, должны быть скорректированы. Там невозможно даже обскакать свои поля на коне. Десять, или даже более, тысяч квадратных километров земли придется облетать на самолете. Ну, а в воскресенье лететь в Берлин или Бухарест на файф-о-клок. — Паулюс смеется над этой мыслью, с удовольствием делает громкий глоток все еще настоящего турецкого кофе и откидывается на стуле, проверяя, насколько эти картины будущего произвели впечатление на румына.

И действительно, у Татарану, похоже, нет слов. Он ошеломлен, но только тем, что германский полководец в момент, когда его армия окружена и находится под угрозой уничтожения, предается детским мечтаниям.

Паулюс, заметив свой промах, сразу перестраивается и впадает в пессимизм.

— Разумеется, может получиться и иначе! Может быть, мое имя связано с началом нашей собственной погибели? Однажды уже был Паулюс, поражение которого до сих пор приводится школьникам как классический пример проигранной битвы. Это был римский консул Эмилиус Паулюс, которого под Каннами разбил Ганнибал. Этот Паулюс погиб вместе со своими солдатами…

Генерал-полковник внезапно резко замолкает, наверное, его занимает сейчас мысль о том, не постигнет ли его самого такая же судьба.

Еще очевиднее, чем удивление наивным мечтаниям генерал-полковника о будущем, видно недовольство румынских офицеров по поводу того, что главнокомандующий армии, которому они подчинены и который призван нести ответственность за судьбу почти 300 000 человек, кокетничает по поводу того, как войти в историю в качестве трагического героя новых Канн.

Второй генерал ошарашен и не может найти слов от ярости. Татарану нарушает наступившее молчание и спасает положение. Из вынужденного ли оптимизма или из искреннего убеждения проводит он параллель? Считает ли он себя по-прежнему потомком римлян?

— Даже Канны не смогли сломить стремление возрождающегося римского народа к самоутверждению! В конечном итоге ведь погиб не Рим — а Карфаген!

И только во время прощания Паулюс переходит к истинной цели своего визита.

— В связи с предстоящим рождественским праздником Вы можете рассчитывать на присвоение Вам «Рыцарского креста», господин Татарану!

Генерал Татарану все заметнее отдаляется от своих людей. Уже почти не ощущается в нем его заразительной силы и энергии. Старый, опытный солдат чувствует, что его захлестывает поток событий, которые несут его к катастрофе, и смиряется, потому что в одиночку не может противостоять ему.