Чтение онлайн

Верит и знает Христов человек, что, если станет проходить через горы, - Он смирит камни; отправится ли через моря - Он управит водами; пойдёт ли через огонь - Он укроет от жара и пламя не опалит его ног.

Мир современной цивилизации - вселенная одиночества, в которую провалился человек под неудержимой тяжестью накопленных знаний и сознательных заблуждений, отвлечённой игры разума и бесчеловечных социальных экспериментов, стремления к земному счастью и заполнившей быт электроники. И вот парадокс: чем быстрее "умнеет" техника, тем стремительнее глупеет человек. Даже не глупеет, а выхолащивается, делается пустым, двумерным.

Он всё больше увязает в невидимых виртуальных сетях, превращаясь, подобно сказочному персонажу восточных сказок, в покорного "раба лампы". Оттого весь современный мир похож на Дантевский ад: чем дальше идешь, тем меньше света, тем сильнее гнёт, тем безнадёжнее путь. Сегодня разве может кто напутствовать своего ребенка такими словами: "Умоляю тебя, дитя мое, посмотри на небо и землю и, видя всё, что на них, познай, что всё сотворил Бог из ничего и что так произошел и род человеческий"?

XX век прошёл под перепетым на всевозможные голоса ницшеанским лозунгом "Человека не надо жалеть". И его не жалели: преодолевали, перековывали, а потом просто стали не замечать. В конце концов человека расчеловечили...

Современному индивиду нестерпимо трудно быть духовным даже не в религиозном, а в светском, культурном плане. Сейчас ничто не унижено и не высмеяно так, как "высокие чувства", ничто не обесценено и не скомпрометировано так, как поэзия. Теперь в ходу пошлость и стёб.

Эпоха постмодернизма провозгласила принцип стабилизированного хаоса, в котором нет места ни прежним ориентирам, ни ценностям, ни смыслам. И вопрос вопросов: "Что есть истина?", некогда заданный Понтием Пилатом, в современном истеблишменте вызывает презрительную усмешку. Потому что ничего нет. Сверху и снизу лишь зияющая пустота. В самой жизни нет никакого смысла, кроме борьбы интересов, тайных и явных влечений. "Потребляй, наслаждайся и бойся" - вот триединый императив нашего времени, предписанный князем мира сего "всему прогрессивному человечеству".

На кого в таком мире может человек рассчитывать наверняка? Довериться, когда и в самом себе надежды немного. В горестях ли, скорбях или пред ликом смерти остаётся человек совсем один, потому что в постмодернистской цивилизации нет места для Бога. Более того, у её идеологов и глашатаев - сильнейшая аллергия на одно упоминание имени Господнего, так мешающего основополагающим принципам удовольствия и неопределённости, тотальной изменчивости и фатальной фрагментарности всего и вся.

Маленький человек бессмысленного мира должен не просто видеть нескончаемый калейдоскоп, а быть встроенным в него. Потреблять и быть потребляемым одновременно. Зачем? А разве существует ответ? Или он имеет значение, раз всё кругом пустое?

Современное зло улыбчиво и обаятельно. Оно охотно прячется за благотворительностью и политкорректностью. Но природа его всё та же человеконенавистническая, которую всё так же легко определить по приносимым ею ядовитым плодам.

"Всякий, делающий злое, ненавидит свет и не идет к свету, чтобы не обличились дела его, потому что они злы, а поступающий по правде идет к свету, дабы явны были дела его, потому что они в Боге соделаны", - говорит Христос, и за прошедшие две тысячи лет ни на йоту не перешли слова Его.

Трудно неискушённым, одураченным массовой культурой поколениям понять вечную правду жизни, утверждающую, что за кратким временем беспечного веселия следуют долгие времена стенаний и слёз. Что в итоге за своё легкомыслие придётся расплатиться плотью и кровью.

"Чужая боль не болит", - бесстрастно замечает народная мудрость, рассеивая сладкие грёзы самообмана. Но тут же добавляет: "Каждый за себя, один Бог за всех". Но мы и этого не слышим, а услышав, не понимаем, что Бог с нами. Что Он за нас.

Ничто так не удивляло учеников Христа и не приводило в замешательство, как Его человеколюбие, стремление помочь ищущему спасения. Оттого Евангелие изобилует словами о жалости Христовой к простым людям, к их незатейливым, но таким значимым проблемам и нуждам.

Иисус не рассуждает отвлеченно о всеобщем благе, а помогает каждому пришедшему к Нему человеку избавиться от его несчастия. Больным дарует исцеление, слепым - прозрение, немощным - силы, отчаявшимся - надежду. И всему погибающему во зле и неправде роду человеческому - спасение.

"Видя толпы народа, Он сжалился над ними, что они были изнурены и рассеяны, как овцы, не имеющие пастыря... И ходил Иисус по всем городам и селениям, проповедуя Евангелие Царствия и исцеляя всякую болезнь и всякую немощь в людях".

Жалость Христа к людям лучше многих слов говорит о характере Сына Человеческого, который "пришёл не губить души человеческие, а спасать".

В раздумьях о любви Господней к людям Федор Достоевский видит много больше - сам провидческий замысел Божий:

"Христос затем и приходил, чтобы человечество узнало, что и его земная природа, дух человеческий может явиться действительно в таком небесном блеске, на самом деле и во плоти, а не то что в одной мечте и идеале - что это и естественно, и возможно".

Чем дольше живешь на свете, тем больше в твоей памяти знакомых людей, перешедших на другую сторону бытия... Чем старше становишься, тем больше среди твоих близких умерших, а не живых...

Разумеется, каждому из нас со школьных лет хорошо известны судьбы множества людей, живших задолго до нашего рождения, но всё же... Всё же со страниц учебников на тебя смотрят отвлечённые лица, скорее напоминающие героев книг, чем реальных людей. Совсем иное, когда ты лично знал человека. Случалось, что делил с ним пищу, проводил время или разговаривал по душам. А потом вдруг узнаёшь, что его не стало...

Ты всё живёшь, а люди уходят, уходят, уходят... Большинство - тихо и незаметно, словно их и не было вовсе. И все страсти, негодования, мечты истаивают вместе с ними. Пройдет совсем немного времени, и большинство воспоминаний померкнет и сотрётся. Оглянуться не успеешь, как вместо близких лиц окажутся очертания, вместо знакомых фигур - едва уловимые силуэты. Некого винить, ничего не исправить: в долине смертной тени всё переходит в тень и становится тенью...

Время играет с человечеством в поддавки, понижая планку для ума и духа, проталкивая всё более упрощенные ответы на бесконечно сложные вопросы, подсовывая чувственную мишуру взамен душевных порывов...

Несовершенная жизнь приучает к мысли о нашей собственной бренности и ничтожности, о бросовой цене всего рода людского...

Человек сбился с пути и заплутал на дороге Вечности, заблудился в трех соснах неподвластных ему измерений. Трудно быть зрячим там, куда никогда не поднималась душа, отягощенная сиюминутными интересами и нуждами...

Сейчас как никогда тяжело измерять свою жизнь Евангелием. Не потому, что рассеянный и развращенный ум не хочет допустить существования иной реальности: современное сознание стало оторванным от естественной природы, генномодифицированным. Целый век в человеке выкорчевывали душу, с детских лет подчас из-под палки заставляя поверить, что само наше появление на свет - всего-навсего диалектическая игра физики с химией.