Чтение онлайн

Он смешался, что-то бормоча себе под нос, кажется, извинение, она не расслышала. И вообще она плохо соображала. Ведь рядом был он! Он!

Женька, обозвав себя «тюхой, дурой и бестолочью», собрала волю в кулак и подошла к нему. Ей казалось, что пальцы не слушались её и не подчинялись. Но Сергей, застонав, промолвил:

– Как мне хорошо, когда вы рядом.

– Что? – она не поняла сначала, что он сказал.

Сергей сел и, повернувшись к ней, повторил:

– Женя, мне хорошо, когда вы рядом. Я прошу вас… я …мы…должны встретиться. Не здесь, в смысле, не в салоне, а где-нибудь… Хоть в театре, в кино, в ресторане, я не знаю, где хотите… Но мы должны обязательно встретиться. Вы согласны? – он с мольбой смотрел ей в глаза.

И она не в силах оторвать от него взгляд прошептала:

– Я тоже…и мне… с вами…Я согласна.

Он улыбнулся ей, и от его улыбки Женьке вдруг сделалось так легко, что она, расслабившись, улыбнулась ему в ответ…

Верка истомилась в ожидании. Вот уже битый час она торчала возле банка, а Максима всё не было. Она прекрасно видела, как уехал Сергей, значит, и Максим должен появиться с минуты на минуту, но тот не торопился.

Она сама напросилась на свидание с ним, пообещав кое-что ему рассказать. Верка прекрасно знала, что иначе Максима в постель не заманишь. После той удивительной ночи, что они провели вместе, он почему-то избегал её и даже в «Орхидее» перестал появляться.

– Неужели эта Афродита, то есть эта Женька, так им завладела? – ворчала Верка. – Ну, уж нет, стерва, я тебе его не отдам. Я хочу обеспечить себе будущее, причём богатое будущее.

– Девушка, - раздался вдруг голос снизу, - подайте воину на пропитание.

Верка пренебрежительно посмотрела вниз и увидела Сашку.

– Ещё чего, - грубо ответила она.

– Максима Петровича ждёте? – осведомился инвалид.

Она с интересом посмотрела на Сашку и с удивлением спросила:

– А ты откуда знаешь?

Сашка гордо тряхнул головой и ответил:

– Мы здесь свои, всех знаем.

– Хочешь? – Верка повертела рукой, в которой была зажата купюра.
– Будет твоя, если поможешь мне.

– Смотря в чём, - уклончиво сказал он.

Верка усмехнулась:

– Не бойся, ничего противозаконного.

Сашка, помедлив с ответом, сказал:

– Базарь.

Верка согласно кивнула:

– Прекрасно. Раз ты здесь свой человек, значит, будешь докладывать мне обо всех его передвижениях: во сколько ушёл, во сколько пришёл.

Сашка криво ухмыльнулся и с лукавством посмотрел на неё, но ничего не ответил:

– Не обижу, - пообещала Верка.

– Давай деньги, - Сашка протянул руку, но она не торопилась.

– Ты ещё не заработал, - сказала Верка.

Сашка нахмурился и произнес со вздохом:

– Уехал он.

– Интересно, - удивилась Верка, - и каким же это образом? У него что? Шапка-невидимка есть? Ведь машина же здесь.

– Нет, все намного проще: через чёрный ход, а потом сел в такси и уехал, - ответил Сашка и со злорадством добавил: - С тобой встречаться не хотел.

– Вот как, - обидевшись, сказала она, - может, ты даже знаешь, куда он так спешил?

Сашка засмеялся, оскалив зубы, и снова протянул руку:

– Сначала деньги, потом стулья.

– Какие стулья? – не поняла Верка.

– Да так, - отмахнулся Сашка и, требовательно посмотрев на нее, сказал: – Ну?

Верка нехотя протянула ему деньги и в свою очередь спросила:

– Ну?

Сашка взял купюру, посмотрел зачем-то её на свет и с пренебрежением сказал:

– Это что? Чаевые?

Верка даже подскочила от такой наглости:

– Тебе мало?

– А ты считаешь, что это много? – осклабившись, ответил Сашка.

– Ладно, - Верка со вздохом полезла в сумочку и, вытащив деньги, со злостью протянула ему: - На, подавись!

Сашка забрал деньги и процедил сквозь зубы:

– Я-то не подавлюсь, а вот ты зря так, могу обидеться.

 Она хмуро взглянула на него и ответила:

– Хорошо, извини, я больше не буду, - и уже более миролюбиво спросила: - Так куда уже он уехал?

– В салон «Лотос», - и с усмешкой добавил: - Или в «Орхидею», если тебе это что-нибудь говорит.

– Куда-куда? – у Верки от удивления даже брови приподнялись.

Сашка пожал плечами и повторил:

– В «Лотос», так он шофёру сказал, я слышал.

Она, ни слова больше не говоря, запрыгнула в машину и умчалась. Сашка постоял еще немного, провожая её взглядом, потом покатился на своей коляске восвояси. До утра здесь ловить больше нечего, рабочий день закончился, и все сотрудники разъехались по домам…

Сашка жил в большой коммунальной квартире на первом этаже старого трехэтажного дома. Комнатка его была так себе, маленькая, в ней и вмещалось-то из мебели всего ничего, да ему и не нужно было, хватало. Соседи хорошо относились к безногому инвалиду. Почему бы и нет? Он вёл себя прилично, не устраивал пьяных гулянок, женщин не водил. Лишь иногда переночует у него кто, так и то тихо, без дебошей. Бабульки – соседки даже жалели его и подкармливали, кто чем мог. Они и стол на кухне ему отвели, и место на плите дали. Да Сашка редко пользовался плитой, лишь чайку накипятит, и всё.

А щедрый он какой! Ребятишки за ним толпами бегали. Сашка им то конфет, то фруктов. А руки-то у него золотые! Соседи беды не знали, как что у кого сломается, даже телевизор, не в мастерскую, а к Сашке. Тот деловито постучит по корпусу, ухо приложит, потом поковыряется внутри и – готово. Денег не брал за труды, лишь за тарелку борща или супа работал. Готовить он не любил, да и не хотел.

Баба Зина, старейшая из жителей квартиры, как-то спросила его:

– Сынок, ты все один и один, а родные есть у тебя?

Сашка нахмурился, отвернулся и тихо ответил:

– Нет.

Бабуля испугалась, что обидела его, и прощения просить стала:

– Ты не обижайся, сынок, на меня, дуру старую, не знала я.

С этих пор никто у него ничего больше не спрашивал, чувствовали соседи, что горе какое-то у парня. Сашка же больше ни разу не обмолвился ни о своём прошлом, ни о родных и близких.