Чтение онлайн

— Ну ладно, одним словом, — сказал председатель, поднимаясь. — Бывайте здоровы все. Время позднее, а я собираюсь сегодня на Воробьево поле съездить.

— Горох там посеяли? — спросил Матвеев, снова берясь за хомут.

— Да, горох. Потрава большая, посмотреть самому надо. — Председатель пошел к выходу.

— Постойте! — задержала его Татьяна. — Вдруг в райздраве не согласятся?.. Все-таки я инвалид.

— Райздрав, Татьяна Васильевна, моя забота и сельсовета. Вот завтра, если ты не против того, можно и съездить в райздрав. Там сразу и договоримся про все.

— А чего ей против иметь? — сказал Матвеев. — Завтра и поезжайте с богом. Глядишь, и в наших Гореликах свой доктор будет.

В райздраве ждали ее, и заведующий — тоже вчерашний фронтовик, без руки, — не скрывал этого.

Председатель завел разговор издалека, исподволь, а он замахал на него культей.

— Знаю, все знаю! Мне в больнице уши прожужжали. Сам собирался к вам в гости, да ты, старый лис, опередил меня.

— Тебя не опереди, — усмехнулся председатель, — вмиг к себе в райцентр человека сманишь.

— У тебя, пожалуй, сманишь!

В тот же день и оформили Татьяну на работу, и заведующий взялся лично уладить дела в военкомате, чтобы она могла получать пенсию: трудность заключалась в том, что Татьяна приехала не по назначению, указанному в предписании.

— Лошадку бы надо выделить, — сказал председатель, хитро прищуриваясь. — Небось, и в Заполье, и в Пудощи Татьяне Васильевне придется ездить. — Конечно, он имел в виду использовать лошадку и для колхозных нужд, потому что знал: люди в деревнях привыкли обходиться без врача, лишний раз звать не станут, да и телефонной связи между деревнями нет.

— Лошадку выделим, — сказал заведующий. — И возницу можем оформить, штаты есть. А вот с кормами худо.

— Прокормим, чего там! Для народного здоровья и всеобщего благосостояния не пожалеет колхоз лишнюю охапку сена. А возницей Троху поставим.

— Ох хитер, ну и хитер же ты, Федор Игнатьич! Знаю твои замашечки, не думай.

— В чем же это хитрость моя?

— Да чтобы ты без выгоды для себя дал что-нибудь?.. — И опять погрозил культей. — Вы, Татьяна Васильевна, не очень-то позволяйте ему гонять лошадку. Это специальный, медицинский транспорт. Что еще?.. Медикаментами, какие имеются в наличии, обеспечим. Инструментарий также дадим. У нас кое-что имеется. Здесь немецкий госпиталь располагался, оборудование у них чертовски хорошее! А вывезти не успели, спешили драпать. Даром что «Мертвая голова» под боком оборонялась.

— Партизаны хорошо помогли, — не удержался председатель. Он сам партизанил и потому не мог упустить случая вставить словцо.

— И партизаны, — подтвердил заведующий.

Так и сделалась Татьяна местным доктором. По штатному расписанию числилась-то она фельдшером, но люди иначе как доктором ее не звали. Поначалу она боялась, что не справится, — знаний и опыта маловато, а в деревне надо уметь лечить все, — но как-то быстро освоилась с новым для себя положением. Судьба как бы сама, без участия Татьяны, показала дорогу. А главное, что она оказалась нужной людям. Значит, еще не все пропало. Человек не погибает, не растворяется в своих горестях и несчастьях, покуда он кому-то необходим, покуда может помочь другому.

Она с удовольствием, как истосковавшаяся по собственному дому хозяйка, взялась за оборудование медпункта — для него выделили две комнаты в большом и полупустом доме сельского Совета. Ей помогал Троха, в свободную минутку приходил и Матвеев. Деревенские бабы, жалея ее, вымыли, выскоблили полы и стены, на окнах появились марлевые занавески, Полина Осиповна пожертвовала два пестрых домотканых половика, а Колька Ромашов намалевал красивыми буквами и самолично прибил над входом в медпункт вывеску: «АМБУЛАТОРИЯ СЕЛА БОЛЬШИЕ ГОРЕЛИКИ».

Татьяна преображалась прямо на глазах, и больше всех радовался этому Матвеев. Радовался, хотя и понимал, что именно пробудившийся к жизни интерес заставит Татьяну рано или поздно уехать отсюда, вернуться к дочке, в семью мужа...

«А может, — иногда думал он с надеждой, — она заберет дочку сюда?.. Чем ей плохо здесь?..»

Однако разговоров на эту тему не заводил, помалкивал, ожидая терпеливо, куда и как повернутся события.

Никогда бы Захар Михалыч не увидел этого старинного русского городка Белореченска, с его почти что игрушечными церквами, узкими, мощенными древним булыжником улочками, с полуразрушенной крепостной стеной, которую выстроили, можно сказать, в незапамятные времена — в XIV веке. Не пошел бы он бродить по Белореченску, осматривать наподобие туриста старину, если бы все сложилось, как он надеялся: пойти в госпиталь, узнать о Татьяне все, что возможно, — и ехать прямо к невестке, если повезет отыскать ее адрес...

Так это казалось просто, ясно, а получилось иначе, потому что госпиталь к тому времени, когда Антипов приехал в Белореченск, оказался уже расформированным.

Спасибо женщине, сторожихе, которая подсказала, что из местных врачей здесь работала Елена Александровна.

— Вот к ней тебе и надо, — посоветовала она.

— А ее фамилию вы знаете? — допытывался Антипов, огорченный, что поездка получалась зряшной.

— Не помню, нет, — сказала сторожиха. — Какая фамилия? Елена Александровна, высокая такая, светлая. А ты ищешь кого или как?..

— Ищу.

— Сына, наверно?

— Дочку, — сказал он.

— Медсестрой, что ли, была?

— Раненая.

— Раненая?.. — спросила сторожиха. — Постой, постой! Знаю я твою дочку, как же! На коляске ее возили в парке. Татьяной звать?

— Она! — вскричал Антипов радостно.

— Конечно дело, что она. Сильно раненая была. И не думали, что выходить удастся.

— А вы... Вы не знаете, куда она уехала? — с надеждой спросил Антипов и тревожно ждал ответа.

— А все домой уезжают отсюдова, — ответила сторожиха и странно как-то посмотрела на Захара Михалыча. — Выходит...

Он кивнул молча.

— Вот оно что! Ну да, с характером, рассказывали, была девка. А тут еще Дубровин лежал, от него вовсе жена отказалась, слепой он. Вишь ты, какие дела на свете делаются... Нет, ты обязательно разыщи Елену Александровну, она уж про все тебе расскажет!

— Где же ее искать? — потерянно проговорил Антипов.

— Взрослый мужик — и не знаешь, где искать доктора! — укорила его сторожиха. — В больнице либо в райздраве. Ты откуда приехал такой, что ничего не знаешь?