Чтение онлайн

Она подцепила корзины на коромысло и, придерживая их руками, чтобы не раскачивались сильно, пошла вперед. Наталья шла следом и удивлялась, с какой легкостью и непринужденностью женщина несет такой большой груз. А была ведь немолодая, лет пятидесяти.

— Командировочная? — не оглядываясь, спросила женщина.

— На работу приехала, — в который уже раз объяснила Наталья.

— Одна или семья есть?

— Одна.

— Что же так-то, одна?.. Девка вроде красивая, видная собой. У нас-то здесь женихов мало, все норовят, как взрослыми станут, в большие города удрать, словно бы там медом им намазано.

— Тихо у вас и воздух хороший, — сказала Наталья. — Дышишь и дышать хочется. — Она не то чтобы не любила, когда ей напоминали об ее красоте (какая женщина не любит этого?), но иногда было неприятно слышать об этом. Особенно, если говорили женщины. Мужчины — понятно. Они или искренне восхищаются красотой, разве что сожалея, что эта красота не принадлежит им, а кому-то другому, более счастливому, или вовсе не замечают ее, не хотят замечать. Женщины всегда говорят о чужой красоте подчеркнуто, с каким-то непременным тайным смыслом, а то и просто с откровенной завистью и ревностью.

— Чего-чего, — помолчав немного, отозвалась женщина, — а тишины у нас хватает, это верно. Летом пошумнее, когда туристы наезжают. Сама-то откуда будешь?

— Из Ленинграда.

— Ну, ленинградцев здесь много, найдешь земляков своих. У меня на квартире в прошлом годе одна учительша жила. Скучала сильно, плакала, а после уехала домой. — Женщина приостановилась и кивнула, указывая на неприметный двухэтажный особнячок с крылечком. — Вот она и есть редакция. — И, попрощавшись, пошла своей дорогой.

Редактор газеты «Вперед» Зиновий Евграфович Тимофеев был на месте и тотчас принял Наталью. Он встал, когда она вошла в кабинет. Впрочем, комнату, занимаемую редактором, трудно было назвать кабинетом: одно маленькое окошко, на котором болталась мятая пестрая занавеска; рассохшиеся полы; гофрированная печка в углу, рядом — письменный стол, заваленный бумагами и пожелтевшими газетными полосами. У двери висел рукомойник. Тут же и полотенце на гвоздике, и мыльница, прибитая к стене. Еще книжный шкаф, забитый Большой советской энциклопедией и разрозненными томами Полного собрания сочинений Ленина.

— Прошу, — пригласил Зиновий Евграфович.

На лице его было недоумение. Пожалуй, он никого не ждал в столь ранний час, когда еще не собрались и все сотрудники. Вообще этот час был отведен им для чаепития.

На нем был вытертый до блеска коричневый костюм, серая рубашка и зеленый галстук. Лицо уставшее, осунувшееся. Но глаза, светлые и ясные, смотрели доверчиво и открыто.

— Вы по какому вопросу? — спросил он.

— Моя фамилия Антипова, — сказала Наталья.

— Но как же это?! — воскликнул Зиновий Евграфович, протягивая сразу обе руки. — Почему не дали знать о своем приезде?.. Мы выслали вам официальный вызов, ждали телеграммы. — Он придвинул Наталье стул. — Вас ведь Натальей Михайловной зовут?

— Да.

— Мы бы встретили вас, забронировали бы место в гостинице...

— А я устроилась, — сказала она.

— Хорошо, что было свободное место! У нас очень тяжелое положение с гостиницей.

— Мне помог милиционер по имени Костя.

— Знаю, знаю такого. Минутку, сейчас я созвонюсь с райкомхозом, чтобы вас разместили получше. — Он потянулся к телефону.

— Лучше, наверно, нельзя. Меня поселили в шестом номере.

— Ну, знаете ли! — Зиновий Евграфович развел руками. — Все равно придется позвонить. Только рановато еще. Ладно, потом. Вы курите? — Он достал из ящика стола пачку «Беломорканала».

— Иногда, — призналась Наталья.

— Пожалуйста.

— Спасибо, я сигареты.

— Теперь все больше курят сигареты. А у меня привычка с фронта — лишь бы покрепче. — Он натолкал в мундштук ваты и прикурил. — Простите, я же не представился вам...

— Я уже много слышала о вас.

— Вот как?

— Ехала с одним старичком, Аркадием Петровичем, он рассказывал.

— А-а! — Редактор качнул головой. — Наша знаменитость и гроза мэра! Неплохо пишет о памятниках старины.

— Гроза?! — удивилась Наталья. Аркадий Петрович не производил впечатление человека, который может быть кому-то опасен.

— Еще какая! — Зиновий Евграфович рассмеялся. — Он регулярно, раз в месяц, записывается на прием к мэру и приходит с очередными проектами реконструкции, восстановления и тому подобное. Наш мэр без содрогания не может слышать о нем. Впрочем, что же это я? Соловья, как говорится, баснями не кормят. Хотите чаю, Наталья Михайловна?

Только теперь она заметила табуретку, на которой стояла электрическая плитка и чайник.

— С удовольствием! — сказала она.

— Сию минуту сварганим! — потирая руки, сказал редактор и, кажется, подмигнул. Он весь был какой-то уютный, домашний и совсем непохожий на редактора газеты.

«Ему бы пижаму и мягкие шлепанцы», — подумала Наталья с улыбкой.

— Знаете, — говорил он, колдуя над плиткой, — я до невозможности обожаю чай...

— У меня дед тоже любит.

— И понимает толк?

— Не берусь судить, потому что сама не понимаю.

— О, чай — это... — Он почмокал губами. — Дома не всегда удается попить настоящего чайку. Жена считает, что крепкий чай вреден для здоровья.

— Многие так считают.

— Ерунда! — убежденно сказал он. — Между прочим, в нашей чайной готовят прекрасный чай. Заведующий родом из Грузии. — Зиновий Евграфович достал из стола стаканы, ополоснул их кипятком, потом разлил чай. — В холодную посуду наливать нельзя, — пояснил он. — Пропадает весь аромат. Ну, давайте гурманствовать.

Чай оказался замечательный, такого Наталья никогда прежде не пила. Он источал тончайший аромат, отчего не хотелось проглатывать его, наслаждаясь диковинным вкусом. Это был совсем не тот чай, который заваривал дед. Правда, старик Антипов и не колдовал — просто насыпал побольше заварки, лишь бы покрепче.

— Чудесно! — сказала Наталья.

— А если вы отведаете у Пайчадзе!.. — проговорил Зиновий Евграфович и даже зажмурил глаза. Он сделал еще глоток и отодвинул стакан.

Наталья тоже поставила свой. Она поняла, что теперь начнется серьезный разговор.

— Что я хотел у вас спросить, Наталья Михайловна... Вы можете не отвечать на мой вопрос, если он покажется вам неуместным.

— Вас интересует, почему я приехала сюда?

— Да, — сказал редактор.

— Не знаю. — Наталья пожала плечами. — Честное слово, сама не знаю. Прочитала ваше объявление... Если вас не устраивает такое объяснение... — Она поднялась.