Чтение онлайн

Шах ударил правой рукой. В этот раз я отклонил удар мертвеца щитом. А его левую руку отбил в сторону топором. И тут же, не мешкая, ударил ногой в тёмную грудь. Шаха отбросило на шаг, чуть не повалив на пол — лёгкий он, хоть и сильный. А я размахнулся топором и врезал по шее.

Псевдоплоть выдержала удар. Но затрещала так, что стало ясно: ещё чуть-чуть, и порвётся. Жаль, сразу нанести второй удар я не смог. Шах ожесточённо заработал когтями, норовя разрезать меня на ленточки. Пришлось быстро отскакивать назад.

Я шептал, не останавливаясь, старые слова, которым меня научил отец. Топор в моих руках теплел, как живой, будто напитываясь силой. А когда шах ошибся, увлёкшись ударами, мне удалось пропустить его мимо. Едва сместившись врагу за спину, я обрушил лезвие на тёмную шею. И наконец-то прорвал псевдоплоть.

Вот только к лестнице я не побежал. Я побежал обратно, крича на ходу, что дверь сломана и разбита на куски. Что надо отходить на ярус выше, потому что мёртвые прорвались.

И в этот момент сверху раздались крики других наёмников. Что-то происходило на втором ярусе, наверху. Что-то такое, что заставило оставшихся там бойцов отчаянно кричать.

Налетев на глухов, связавших боем Аферна, я помог ему. После чего мы вдвоём обрушились на врагов Аримира и Элии. Но всё равно не успели: глухи рвались снизу сплошным потоком.

— Назад! Назад! — закричал Аферн. — Держите лестницу на второй ярус!

Но что-то пошло не так. Что-то там, наверху, по-прежнему происходило. И первые наёмники с нашего яруса, вбежавшие обратно на лестницу, стали замедляться у выхода наверх. В результате, мы не могли даже два шага сделать на ступени. Нам, идущим последними, банально не хватало места.

А глухи уже шаркали к нам через зал, грозя задавить числом. И занервничавшие наёмники это видели. Напрасно Аферн хватал молодых за плечи, требуя встать в кольцо у входа на лестницу. Напрасно кричал, чтобы держали строй. Испуганные люди побежали.

Кто-то толкался, пробиваясь наверх и наводя панику. Кто-то бросился прочь в темноту уводящих из зала проходов. И только отряд Борка сохранял боеспособность. Я схватил Аферна за плечо, встряхнув ошалевшего и растерянного заказчика.

А потом указал на ближайший проход. Из оставшихся семи, что вели в глубину Города Мёртвых:

— Туда!

— Нет! Лестница! — заорал в ответ Аферн, показывая мне на ступени.

— Мы не удержим к ней подходы! — рявкнул я, встряхнув его снова. — А там, в ответвлении, сможем отбиваться!

К чести Аферна, мою мысль он всё-таки понял. И, махнув рукой мне, Элии и Аримиру, первым кинулся в ближайший тёмный коридор.

— Борк! За нами! — заорал я наёмнику, и тот кивнул, подгоняя свой отряд.

А следом увязалось ещё несколько наёмников. И, видно, в этот самый момент Удача вновь повернулась к нам лицом. Все мы успели проскочить под носом у приближающихся глухов. А они, между тем, мало-помалу смыкали кольцо у лестницы.

Пробежав по коридору до первого ответвления к могилам, мы свернули туда всем скопом. По пути снесли несколько глухов, торопливо ковыляющих нам навстречу. Мы пробегали мимо ниш, где лежали мумии, или было пустое место. Бежали прямо, никуда не сворачивая. Хотя имелись там и другие ответвления.

Наш бег закончился в тупиковой круглой комнате с каким-то алтарём. Узкий вход из коридора позволял занять здесь оборону. И держаться в надежде, что остальные сумеют отбить лестницу и вернуться.

Вот только крики, долетавшие из темноты, намекали: надежда эта напрасна. Там, в стволе шахты, творилось что-то очень нехорошее. И люди там гибли не самой приятной смертью.

— Проклятье… — отчаянно прохрипел Аферн, прислушиваясь к крикам. — Проклятье…

В круглой комнате повисла тишина. Её разрывало скупое потрескивание факелов и тяжёлое дыхание. А ещё приглушённые звуки бойни. Где-то там, вдалеке, за темнотой коридора. Ругань, глухие удары. И короткие вскрики, которые обрывались слишком быстро. Каждый этот звук отчётливо говорил: там, в темноте подземелий, убивают людей. Одного за другим.

Не сговариваясь, мы встали у входа подобием строя. К чести людей Борка, паники среди них не наблюдалось. Всё делали быстро и слаженно. Истинные чувства выдавали разве что взгляды.

Я, Аферн и Аримир встали ближе всех, вплотную к узкому входу. Плечом к плечу, перекрывая его своими телами. Каменный проём впустил бы за раз максимум четверых глухов. Идеальная позиция для обороны. Если не считать, что за спинами — тупик. Даже отступить некуда.

— Борк, твои с копьями прямо за нами! — приказал Аферн, голос был жёсткий, но без привычной уверенности. — Поддерживайте, не давайте числом брать. Если начнут давить — бейте, куда придётся. Не дайте нас здесь задавить. Мы должны быть в состоянии сделать замах.

— Удержим, не переживайте! — глухо отозвался командир наёмного отряда.

Его бойцы, десять человек, поудобнее перехватили короткие копья. Они встали плотно, в два ряда, создав позади колючую стену. Наконечники первого ряда копий торчали у нас над плечами.

Элия, проверив устойчивость, влезла на каменный алтарь в центре комнаты. Невысокий, в половину человеческого роста. И всё равно она теперь была выше всех. Удобно, чтобы стрелять поверх наших голов.

— Дочь, стреляй в самом крайнем случае, — не оборачиваясь, сказал Аримир. — И только если цель ясна, и видишь, что нужна помощь. Стрелы береги.

— Берегу, — тихо отозвалась Элия.

Мы замерли. Ночное зрение раскрашивало комнату в чёрно-серый. Зато подробности были чётко видны. Алтарь — грубо высеченный монолит, без украшений. На стенах — следы сколов, но никаких фресок или надписей. Просто каменный мешок.

С полутора десятками будущих смертников.

Из дальнего конца коридора донёсся особо отчаянный крик. И сразу перешёл в булькающий хрип. Затем — тяжёлый мягкий шлепок. И снова шарканье, шелест, клацанье. Уже чуть ближе к нам.

— Может… Может, не придут сюда? — едва слышно пробормотал один из бойцов Борка с лицом, перекошенным от напряжения. — Насытятся там… Людьми…

— Придут, — отрезал Аферн, не сводя взгляда с черноты проёма. — Как только в зале закончатся люди. Они чуют жизнь. Как равнинные турсы чуют кровь. Сейчас ближайшую добычу добивают. А как добьют, так и к нам сразу заявятся…

Его слова повисли в воздухе, тяжёлые и неоспоримые. Надежда — роскошь для тех, у кого есть, куда бежать. А нам бежать было некуда. И что удивительно, даже Элия не требовала помочь несчастным, оставшимся в зале. Видимо, ей тоже очень хотелось выжить.