Чтение онлайн

Руки давно уже начали затекать. Перед глазами плыли чёрные пятна усталости. А груда в проходе всё росла, образуя жуткий вал из мертвецов. Будто памятник самой смерти. Мы больше не стояли на полу. Приходилось балансировать на иссохших телах. А их становилось всё больше. Вскоре нам грозило вести бой, стоя на холме из покойников. И каждый новый труп поднимал бы этот холм выше…

…Пока их ещё не упокоенные товарищи не хлынули бы сверху.

И тут краем глаза, в углу коридора, за пределами проёма, я заметил движение. Не глухов. Песка. Мелкий сероватый песок, осевший в каменных щелях, тонкими струйками тёк по кладке. Не вниз, а куда-то в сторону, вглубь темноты. Будто его тянула невидимая сила. Это было странно. Слишком странно.

Но мне не дали времени это толком осмыслить. Песок в углах дрогнул, вспух… И взметнулся в воздух, превратившись в чёткие плотные жгуты, толщиной в руку. Они начали извиваться в воздухе, подобно змеям или хлыстам. Вдруг замерли на один короткий миг… А затем вновь завертелись, но уже с бешеной скоростью.

То, что последовало дальше, выглядело жутко. И нереально. Эти жгуты песка, вращаясь в огромном темпе, превратились в нечто вроде стальных бичей или… Да, пожалуй, сбивалки в миске с будущим омлетом.

И точно, как кухонная сбивалка взбивает яйца, они крушили толпу мертвецов. Беспощадно перемалывали глухов. Превращали их тела в обычную пыль Города Мёртвых.

Завершив свою работу, жгуты рассыпались. Серый песок осел вниз, на древние останки. В коридоре возникла зона пустоты, усеянная прахом и расчленёнными останками.

Мы стояли в гробовой тишине, внимательно вслушиваясь. Но слышали лишь своё прерывистое дыхание и потрескивание факела. Никто не сказал ни слова. Все смотрели на груду тел и тонкий слой песка, лежащего поверх. И у всех в глазах читался единственный вопрос: что это сейчас было?

А ещё мы ожидали новой волны глухов. Она должна была вот-вот хлынуть из-за груды тел. Но из коридора доносился лишь тихий, едва уловимый звук. Будто где-то далеко сквозь узкую щель гуляет ветер.

И тут за баррикадой из тел, в мире серых теней, рождённых ночным зрением, я увидел человека. Он не шаркал. Не ковылял неестественными рывками. Он шёл твёрдым и размеренным, обычным шагом.

— У нас гости, — хрипло сказал я, не отрывая взгляда. — Не глухи.

Аферн напрягся, сжимая рукоять ятагана. Аримир половчее перехватил копьё.

Фигура шла к нам, не скрываясь. Вот она обогнула груду останков, аккуратно ступив на чистый камень. И вошла в дрожащий круг света наших факелов.

Это был старик. Тёмная от загара кожа, испещрённая глубокими морщинами. Поверх походной одежды — простой, выцветший от времени плащ. Волосы, седые и редкие, стянуты сзади в короткий хвост. В руках простой посох из тёмного дерева. На запястьях — гремящие бронзовые и костяные браслеты. Узкие пальцы перебирают что-то невидимое в воздухе. Губы беззвучно шевелятся, будто их хозяин говорит сам с собой.

А главное — глаза… Острые и внимательные. Шептун бегло осмотрел нас, задержав на мне колючий взгляд. А затем только на Аферне и всех остальных. После чего кивнул и заговорил:

— Хорошо… Живы, значит.

— Харин? — наконец, вырвалось у Аферна, и в его голосе прорвалось такое облегчение, что на мгновение наш заказчик показался мальчишкой. — Когда ты вернулся?..

— Только что. И сразу сюда, — отрезал шептун, не вдаваясь в подробности. — Видел разбитую дверь. Нехорошо.

— Расколота на куски! — мрачно подтвердил Аферн.

— Были на это намёки… Но я надеялся, что всё не так плохо. Значит, план меняется! — Харин повернулся и, сделав шаг обратно в коридор, оглянулся: — Идёмте! Мне понадобится помощь.

И, больше не удостоив ни словом, двинулся в обратный путь. Причём так уверенно, будто густая темнота вокруг ему вообще не мешала.

— Все за ним! Быстро! — скомандовал Аферн, и мы кинулись следом.

Настигнуть Харина оказалось непросто. Несмотря на дряхлый вид и посох, старик двигался с удивительной скоростью. Он не шёл, а будто скользил по каменному полу. Словно знал здесь каждый выступ, каждый поворот — и каждый валяющийся на полу безголовый труп.

Его тёмный плащ мелькал впереди, но догнать старика не получалось. Тренированные бойцы почти бежали, спотыкаясь и пытаясь не задыхаться. А пожилой шептун, удаляясь, сохранял ровный неумолимый темп.

Миновав развилку, наш отряд вывернул в основной коридор. А затем выскочил в главный зал третьего яруса. Харин, ожидаемо, был там. Стоял рядом с лестницей, внимательно её изучая. Но всё-таки обернулся, дожидаясь, пока мы, тяжело дыша, подбежим.

— Лестница на четвёртый ярус, — указывая посохом, сказал он без предисловий. — Она старая, повреждённая временем и… Грубым обращением. Я попробую обвалить её. Это поможет надолго. Может, даже навсегда.

Он говорил спокойно. Будто обсуждал починку забора, а не обрушение многотонной конструкции.

— Обвалить? — неуверенно переспросил Аферн. — У тебя хватит сил-то?

Харин бросил на него короткий взгляд, задумался, но всё же ответил:

— Чтобы найти слабое место, хватит. И чтобы шепнуть нужное слово в нужный момент, хватит. Этот камень уже готов упасть. Я лишь подскажу ему, как сделать это правильно. Но когда я начну, мертвецы почувствуют. Дикий Шёпот встрепенётся. Глухи полезут отовсюду. С нижних ярусов вверх по лестнице. Из боковых проходов. И уже убитые вновь попробуют встать.

Старик стукнул по полу посохом, затем ещё раз. А потом прикрыл глаза, что-то зашептал… И, снова открыв глаза, внимательно посмотрел на нас:

— Мне нужно время. Минимум, два гонга непрерывной работы. Вы должны дать мне это время. Не подпустить мёртвых ко мне, пока я не закончу. Понятно?

Вопрос был риторическим. У нас не было другого выбора. Может, нам и удалось бы выбраться наверх… Но все, кто видел, что здесь происходит, понимали: рано или поздно мёртвые придут и отсюда. И вот тогда мало никому не покажется.

— Понятно, Харин… Справимся, — глухо сказал Аферн, и мы все, словно по команде, перехватили оружие.

Передышка закончилась. А теперь мы должны были стать живым частоколом. И защитить старика, который собирался шептаться с камнями.

Возвращение в круглый зал было неприятным. Свет факелов выхватил из мрака жуткую картину. Древние безголовые лежали вперемешку с наёмниками. Лица недавно погибших были искажены страхом и болью. Между трупов лениво клацали челюстями головы глухов.