Чтение онлайн

— Пакеты уложены! Шнур подведен! Все — с моста!

Я подошел к Шимченку и Пущину. Только они вдвоем должны были остаться на мосту и поджечь шнур.

— Братцы, еще раз проверьте, все ли в порядке. Ошибки не должно быть!

— Все будет в порядке, не беспокойтесь, Роман Наумович! — сказал Пущин. — Если потребуется, сапогом капсюль разобьем, но взрыв будет!

В воздух взлетели две белые ракеты — сигнал к общему отходу.

Партизаны устремились к поселку Млынок — месту нашего сбора. Я отошел от моста метров сто пятьдесят и остановился, ожидая взрыва. Вдруг в предрассветном тумане показались два силуэта. Я сразу же их узнал — это бежали Володя и Казимир. «Сюда, сюда!» — крикнул я им. В этот момент воздух дрогнул от мощного взрыва. Ввысь взметнулся огромный столб яркого пламени. Мост рухнул. Над полями и лугами, лесами и болотами прокатилось громкое эхо. Я верил, что так именно и будет. Недаром мы назвали операцию «Эхо на Полесье». Слушайте, фашисты, его раскаты!

Я смотрел на Шимченка и Пущина, усталых, взволнованных, и испытывал чувство необыкновенной гордости за своих товарищей. Они готовы были погибнуть, но завершить боевую операцию.

Народные мстители собрались в поселке Млынок. Остановка была короткой, только для того, чтобы перевязать раненых, уложить на подводы убитых и удостовериться, все ли бойцы собрались, не остался ли кто на поле боя.

До рассвета надо было пройти открытую местность и скрыться в лесу.

Как только последние партизаны, охранявшие колонну сзади, вошли в лес, в воздухе появились фашистские самолеты. Они долго кружили, выискивая партизан, но ничего не обнаружили и улетели.

В лесу, на развилке дорог, наша колонна встретилась с разведкой противника. Увидев большие силы партизан, гитлеровцы растерялись и пытались спастись бегством, но попали под наш дружный огонь. В итоге 27 солдат было убито, трое взято в плен. К вечеру мы прибыли в деревню Новоселки, где остановились на отдых до следующего дня.

Утром 5 ноября партизаны построились на опушке леса в районе Новоселок. Я сообщил первые итоги операции. От имени обкома партии и штаба соединения объявил бойцам благодарность и поздравил их с наступающим праздником — 25-й годовщиной Великого Октября.

Взрывом моста на реке Птичь была выведена из строя на 18 суток железная дорога, питавшая юго-западную группировку гитлеровской армии. При этом было убито большое количество оккупантов. Наши потери: 7 убитых (среди них комиссар отряда Алексей Тарасов, партизаны Федор Говоровский, Павел Ющенко) и 13 раненых. Если учесть, что до взрыва моста магистраль ежедневно пропускала по 25–30 эшелонов с живой силой, техникой и боеприпасами противника, то за 18 суток враг не смог отправить фронту 450–540 эшелонов. Это была существенная помощь войскам Красной Армии, когда они перемалывали фашистские полчища на подступах к Волге. Позднее мы с радостью узнали от железнодорожника А. Шкаля о том, что в результате взрыва моста была сорвана и отправка тысячи советских юношей и девушек на каторжные работы в Германию, намечавшаяся на 4 ноября.

Успех операции «Эхо на Полесье» окрылил партизан. Как только гитлеровцы наладили движение по железной дороге, мы начали готовить операцию по подрыву моста на реке Бобрик между станциями Копцевичи — Муляровка. Этот мост, хотя и меньше птичского, также имел важное значение. Если его подорвать, то движение по дороге прекратится минимум на неделю.

Нам было известно, что ближайший от моста гарнизон расположен в десяти километрах, на станции Копцевичи. Там размещались батальон 101-го словацкого полка, рота мадьяр, около сотни немецких жандармов, полиция и некоторые другие мелкие подразделения. Для охраны моста назначался караул из 36 человек. Имелось четыре дзота с пулеметами. В километре от реки, на разъезде, находилась группа противника численностью до взвода. Все эти данные раздобыли разведчики из отряда Глушко, которые облазили всю местность, прилегающую к мосту. Командир отряда Иосиф Никифорович Глушко обстоятельно, со знанием дела доложил разведданные штабу соединения. После этого мы разработали план операции. Взрыв моста намечалось произвести в ночь с 8 на 9 декабря 1942 года. Поздно вечером 8 декабря мы выехали из деревни Бобрик. Как было ранее договорено, в два часа ночи в сопровождении связного Кирилла Шамрило к нам приехал начальник штаба 101-го словацкого полка Ян Налепка. Встреча состоялась в лесу между деревнями Оголичи и Сотничи, в трех километрах от бобрикского железнодорожного моста, В ту ночь я немало переволновался. Шел сильный мокрый снег. «Приедут ли в такую погоду офицеры 101-го полка?» — не давала покоя мысль. Изредка посматривал на своих товарищей — Бельского, Мазурова, Куликовского, Жигаря, Глушко, Пущина, Шимченка. Они чаще обычного поглядывали на часы — тоже, разумеется, волновались. Но вот ровно в два часа ночи прибыл Налепка с нашим связным и одним из своих офицеров. Мы тепло поздоровались.

— Кажется, не опоздали, — улыбнулся он.

— Нет. Прибыли вовремя, — подтвердил Иосиф Александрович Бельский.

После короткой беседы я сказал словацким командирам, что через 30 минут мы приступим к взрыву моста через реку Бобрик, и спросил их:

— Чем вы можете нам помочь?

— Я очень сожалею, что о вашей операции узнал только сейчас, — ответил Ян. — Можно было бы на сегодняшнюю ночь назначить на охрану моста словаков, в которых я уверен. Тогда вы смогли бы подойти к нему без единого выстрела. Но сейчас мост охраняют не известные мне солдаты, и сменить их я не могу.

— Нам нужны гарантии, что, когда мы начнем операцию, словаки не будут брошены против нас, — сказал я.

— Хорошо, — согласился Ян. — Я приму все зависящие от меня меры. Прошу только отложить начало операции на два часа. За это время я должен вернуться в гарнизон, чтобы не вызвать своим отсутствием подозрения у немцев. Обещаю, что после объявления тревоги в гарнизоне вы не увидите моих подчиненных на поле боя.

Налепка уехал в Копцевичи. Наши отряды начали выдвижение на исходные позиции. Ровно через два часа, как и было договорено с Налепкой, партизаны приступили к осуществлению намеченной операции. Отряд Далидовича оседлал железную дорогу около деревни Оголицкая Рудня, разрушил полотно, линию связи и расположился в засаде. Вторая группа этого отряда устроила засаду на дороге Оголичи — Петриков. Отряд Глушко атаковал железнодорожный разъезд, что западнее моста, и уничтожил фашистскую охрану. Группа партизан во главе с командиром отряда Жигарем разрушила железную дорогу в направлении станции Птичь и в двух километрах от моста заняла оборону. Отряд имени Гастелло и часть партизан из отряда Бумажкова по сигналу устремились на штурм моста, уничтожили охрану и захватили его. В наших руках оказалось 13 пленных гитлеровцев.

Подрывники во главе с работником штаба Владимиром Шимченком и командиром отряда Казимиром Пущиным быстро установили крупные толовые заряды. Через несколько минут мост взлетел на воздух. Эта операция была проведена успешно, противник был застигнут врасплох и по существу не смог оказать сопротивления. В бою погиб один партизан.

Отряды начали организованный отход. Хорошо возвращаться домой с победой! По-моему, нет у человека более приятного чувства, чем чувство исполненного долга перед Родиной. Это и радость, и гордость, и сознание правоты нашего общего дела, и уверенность в своих силах. Ты устал, хочется отдохнуть, но пошли тебя сейчас на более трудное и опасное задание — и ты с готовностью ответишь: «Есть!» Такое чувство испытывал я, когда ехал из Бобрика. Хотелось петь, и я тихо насвистывал любимую мелодию: «Дан приказ: ему на запад…»

Вдруг ко мне подбежала группа партизан и остановила лошадь.

— Товарищ командир! — наперебой говорили они. — К нам пришел дед Талаш!..

— Где он?

— Там… Боковой дозор встретил…

Мы остановились, ожидая прославленного партизана гражданской войны.

Перед нами предстал низенький, крепкий старичок с живыми, умными глазами и седой бородкой-клинышком. Василий Исакович Талаш был в поношенной шубе, в валенках и старой шапке-ушанке.

— Здорово! Ты, что ли. будешь командиром? — спросил он, протягивая мне сильную, мозолистую руку.

— Я, Василий Исакович. Садись в возок. Какими судьбами?

— Судьба у нас одна: бить надо фашистскую погань, чтобы не смердела на нашей земле, — говорил Талаш, поудобнее устраиваясь в возке. — Занедужил было, да вот, как видишь, поправился. Силенка еще есть. Дома сидеть негоже, к вам и подался…

Деду Талашу было уже около ста лет. Он прошел много десятков километров по лесам и болотам, по глубоким сугробам, пока добрался до нас. Нельзя было не позавидовать его силе и выдержке!

Мы догнали первую партизанскую колонну.

— Хлопцы! — крикнул я. — Вы деда Талаша знаете?

— А как же? Знаем!

— У Якуба Коласа читали!

— Слышали, как он в гражданскую прикурить пилсудчикам давал!..

— Так вот, поглядите: дед Талаш перед вами!

— Ура! — закричали партизаны. К Талашу потянулись руки. По колоннам понеслось: «Дед Талаш с нами!» Люди горячо приветствовали Василия Исаковича. Он расчувствовался и прослезился.

— Спасибо, родные! — говорил Талаш, кивая головой партизанам. — Вижу, не посрамили вы честь батьков и дедов своих!