Вечный огонь
Шрифт:
Василий Исакович стал жить у меня.
— Для боя, пожалуй, староват. Глаза сдавать начали, слезятся, — сказал он мне. — Но посоветовать тебе, Романушка, смогу. Я вражеские повадки хорошо знаю…
Дед Талаш помогал нам своими советами, основанными на мудром житейском опыте.
Движение на железной дороге снова замерло. Противнику понадобилось семь дней для восстановления переправы через реку Бобрик. Это нас радовало. Значение взрывов на Птичи и Бобрике состояло не только в том, что железная дорога дважды надолго выходила из строя и тем самым был нанесен огромный ущерб фашистам. Эти мощные взрывы имели и другое не менее важное значение. Люди гордились тем, что партизанское движение настолько окрепло, что ему стали под силу крупные и сложные операции.
«Эхо на Полесье» позвало многих жителей в ряды партизан.
Ручьи сливаются в реки
Однажды — это было еще до войны — мне довелось повидать весенний разлив царицы Полесья — Припяти. Река превратилась в море. До самого горизонта сверкающая на солнце вода. Она затопила поля, луга, болота, кусты. Деревни — как маленькие островки. От села к селу можно добраться только на лодке. Тогда на утлой плоскодонке я и добирался к одному селу. Мой провожатый — широкобородый коренастый крестьянин — сидел на веслах и ловко работал ими, лавируя между кустами и деревьями. Мы вели неторопливую беседу. Я расспрашивал провожатого о колхозной жизни, об урожаях, трудоднях. Потом он сказал:
— Мужик убедился в выгоде колхозной жизни, потому теперь и стоит за нее горой. Один-то человек, бывало, и с полоской не управлялся, а вот когда в коллектив вступил, силу почувствовал. Говорят, скоро полесские болота начнем осушать, превратим их в сады и нивы. — Он поглядел на меня и спросил: — А что? Сил у нас на любое дело хватит. Вон Припять. Богатырь, силища огромная, а ведь из малых ручейков собирается. У людей то же самое. Если все вместе вздохнем, буря будет; если лопатами по разу копнем, горы своротим…
Я невольно вспомнил эти слова, когда в один из вечеров просматривал боевые донесения из отрядов. Отдельные бои, скоротечные схватки, неожиданные нападения из засад, взрывы на железных и шоссейных дорогах, покушения на оккупантов — все это ручейками сливалось в могучее половодье партизанского движения, во всенародную борьбу против фашистских захватчиков.
Вспомнилась операция по разгрому крупного вражеского гарнизона в деревне Ломовичи. Мы давно уже хотели уничтожить это звериное гнездо. Бригада Павловского дважды нападала на ломовичский гарнизон, и оба раза неудачно. Противник, защищенный деревянно-земляными укреплениями, неизменно отражал партизанские атаки. Вскоре гитлеровцы сами стали делать вылазки против партизан.
— Надо проучить наглецов, — решил штаб.
В ночь на 24 ноября 1912 года партизаны направились на исходные рубежи для наступления. После небольшой оттепели ударил морозец. Дул порывистый северный ветер, на полях вихрилась колючая снежная пыль. В такую погоду фашисты любят отсиживаться в тепле. Было замечено, что нередко даже дозорные уходили с поста, чтобы хоть немножко обогреться в хате. Все это нам было на руку.
Первыми двинулись в путь отряды Бумажкова, Павловского и Чернышева. Выбрав удобные места, они залегли в засаде у дорог, связывающих Ломовичи с Грабье, Мушичами, Жуковичами и Хойно.
— Подкрепления к Ломовичам не пропускать. Держаться до последнего! — напомнил я перед выходом командирам отрядов.
Отряды Далидовича, Розова и имени Гастелло ночью заняли исходные позиции. Наступающих поддерживали три 76-миллиметровые пушки.
На рассвете орудия начали стрельбу прямой наводкой по огневым точкам противника и за несколько минут подавили некоторые из них. С криком «ура!» партизаны устремились на штурм и вскоре зацепились за крайние дома деревни. Туда же подтянули и пушки. В ходе боя было подавлено одиннадцать дзотов. Только один — самый большой, расположенный в центре деревни, на перекрестке улиц, — продолжал оказывать сопротивление. Партизаны несколько раз атаковали огневую точку, но безуспешно. При этом потеряли пять человек убитыми и до десяти ранеными.
Бойцы приготовились к новой атаке. Наши пулеметы стреляли по дзоту почти в упор, ослепляя своим огнем его амбразуры.
— Вперед, друзья! — скомандовал Александр Иванович Далидович.
Партизаны почти вплотную подползли к огневой точке, прикрываясь заборами и сугробами снега. Чувствовалось, что сопротивление гитлеровцев, засевших в дзоте, ослабевало. Но вдруг пулеметы застрочили с прежним остервенением. Среди партизан возникло замешательство, некоторые попятились назад.
В этот решительный момент все увидели девушку с автоматом в руке. Она поднялась, устремилась вперед и тут же, схватившись за бок, упала в снег неподалеку от укрепления врага.
— Лежи! Не поднимай головы! — кричали ей товарищи.
Это была семнадцатилетняя комсомолка из Добруша Римма Шершнева, отважная партизанка. С отрядом автоматчиков имени Гастелло она прошла всю Белоруссию, наравне с мужчинами участвовала во многих схватках с противником, оказывала помощь раненым.
— Лежи и не шевелись, Римма! — с разных сторон раздавались голоса товарищей. Несколько храбрецов под огнем противника поползли к девушке. Но Римма вдруг приподняла голову, собрав последние силы, поднялась в полный рост, чтобы броситься к дзоту, но тут же была скошена вражеским огнем и упала около амбразуры. Пулемет на минуту замолчал. Этим воспользовались партизаны — они бросились в решительную атаку и захватили огневую точку.
Вражеский гарнизон был разгромлен и больше не восстанавливался. Партизаны оказали необходимую помощь тяжелораненой Римме, но спасти ее не смогли: через несколько дней она скончалась на руках у боевых товарищей. Народные мстители с почестями похоронили Римму в деревне Сосновка и поклялись над ее могилой сражаться с захватчиками до победного конца. После Великой Отечественной войны прах отважной партизанки был перенесен в районный центр Любань. Римма посмертно награждена орденом Красного Знамени.
7 декабря бригада «Дяди Коли» — Лопатина совершила нападение на гарнизон противника в местечке Зембин Борисовского района. Партизаны захватили несколько улиц, ворвались в волостную управу. Народные мстители истребили много гитлеровцев, сожгли гараж с семью автомашинами, три склада с горючим, зерном и солью. В бою погибло 12 партизан и шестеро было ранено.
А вот сообщения наших связных из Бобруйска. Гитлеровцы днем и ночью бдительно охраняют бобруйский аэродром. На подступах к нему располагаются искусно замаскированные огневые точки, установлены проволочные заграждения. Вокруг аэродрома так называемая зона неприступности: по всякому, кто здесь появлялся, охрана стреляла без предупреждения. Но партизан никакие препятствия не могли остановить. В морозную вьюжную ночь народные мстители пробрались на аэродром и подожгли ангар с несколькими самолетами.
Партизаны отряда Н. Розова проникли во вражеский гарнизон, располагавшийся в Слуцке, и сожгли три склада с сеном и один с зерном. Бойцы из отряда А. Шубы вывели из строя в Старых Дорогах электростанцию, лесозавод и мельницу.
В начале 1943 года в штаб соединения приехал командир бригады Филипп Филиппович Капуста. Мы давно не виделись с ним, и оба были рады встрече. Он рассказал о делах копыльских партизан, познакомился с последними решениями подпольного обкома партии. К вечеру Филипп Филиппович начал было собираться домой, но я попросил его задержаться.