Чтение онлайн

— Мы сохраним тебе жизнь, если поможешь нам встретиться с партизанами… Иди домой, подумай, — сказал Налепка и отпустил Сакадынского.

Несколько дней Сакадынский провел дома, не выходя даже во двор. Ян Налепка снова вызвал парня.

— Вижу, ты настоящий советский патриот, — сказал он, когда солдаты, сопровождавшие Сакадынского, вышли из кабинета. — Надеюсь, с тобой можно разговаривать откровенно. — И тут же рассказал, что он и его товарищи хотят связаться с партизанами.

— У меня есть письмо. Передай его партизанскому командиру, — попросил Налепка.

Сакадынский согласился. Письмо было вручено командиру отряда «Болотникова» Глушко, который передал его Скалабану. Была назначена встреча партизан со словаками, которая вскоре состоялась.

Иван Скалабан, Иосиф Глушко и Александр Жигарь взяли с собой 55 партизан, чтобы не попасть в ловушку, и устроили неподалеку от места предполагаемой встречи засаду.

Ждать пришлось недолго. В назначенный срок на поляке показалось двое всадников.

— Ян Налепка, начальник штаба 101-го полка, — представился один из них.

Словаки были обрадованы и удивлены, когда узнали, что перед ними находятся представитель подпольного обкома партии, командир и комиссар партизанского отряда. Офицеры первыми заговорили о своем желании участвовать в общей борьбе народов против гитлеровского фашизма. Но как это сделать в их положении, они не знают.

— Если мы перейдем на сторону советских партизан, то гитлеровцы расстреляют наши семьи, не пожалеют ни стариков, ни детей. Об этом они строго предупредили нас еще тогда, когда дивизия готовилась к отправке в Россию, — сказал Налепка.

— Мы по-братски встретим любого словака, который перейдет к нам и будет вместе с советскими людьми бороться против фашизма, — пояснил Скалабан. — Но участвовать в борьбе с врагом можно и по-другому. Создайте у себя патриотическую организацию, воспитывайте у солдат и офицеров ненависть к гитлеризму и добейтесь того, чтобы ваши подразделения не вели активных действий против партизан. Не мешайте нам взрывать вражеские эшелоны. При переходе на нашу сторону солдат информируйте гитлеровцев, что они погибли или взяты в плен партизанами.

Офицеры в знак согласия закивали головами.

— У нас есть группа патриотов-единомышленников, правда, пока небольшая. Это люди, которые не хотят воевать против советского народа.

— Вот видите, вы уже сами сделали первые шаги, — с похвалой отозвался Скалабан. — Я доложу об этом подпольному обкому партии. А теперь было бы неплохо условиться с вами о новых встречах.

Офицеры сказали, что немцы плохо снабжают словаков продуктами питания, и попросили представителя обкома обратиться к командованию партизанского соединения с ходатайством о выделении для словацкого полка района, где можно было бы свободно вести заготовки продуктов.

— Мы бы крестьян не обижали, — пояснили словацкие офицеры.

— Нет, этого сделать нельзя, — ответил Жигарь. — Мы и население считаем, что вы находитесь на службе у гитлеровских оккупантов, а раз так, то и партизанская зона для вас закрыта.

Словацкие товарищи заявили, что они все поняли и снимают свою просьбу. Скалабан и Жигарь договорились с ними о новых встречах, установили пароль и тепло попрощались. В тот же день обком получил подробную информацию о переговорах. Мы поручили Ивану Васильевичу снова отправиться в отряд Михайловского и продолжать начатое дело.

…Однажды группа подрывников из отряда имени Суворова во главе с Афанасием Цагельником направилась на выполнение боевого задания: предстояло заминировать железную дорогу и подорвать вражеский эшелон. Цагельник, опытный, бывалый командир, на этот раз допустил серьезную оплошность — не выставил передовое охранение. Партизаны шли довольно беспечно, переговариваясь друг с другом. На окраине деревни Михедовичи они неожиданно услышали:

— Стой!

Партизаны увидели перед собой несколько десятков вражеских солдат, готовых к бою. Партизаны по привычке, доведенной до автоматизма, бросились на землю, по услышали слова командира: «Спокойно!» — и замерли на месте. Цагельник обратил внимание на необычное обмундирование солдат и в одно мгновение сообразил, что перед ним словаки.

Цагельник крикнул:

— Не стрелять!

Цагельник впервые попал в такой переплет. Если бы он наткнулся на немцев, то, не раздумывая, принял бы бой и дрался до последней капли крови. Но тут были словаки. Афанасий слышал, что они не такие, как гитлеровцы. И он послал двоих бойцов на переговоры, не очень, правда, рассчитывая, что это что-нибудь даст. Через несколько минут Иван Карасюк и Виктор Санчуковский вернулись и сказали, что словаки хотят видеть командира. Тогда Цагельник быстро написал на бумаге:

Карасюк понес записку. Афанасий успел шепнуть ему:

— В случае чего, придем к тебе на помощь. Будем драться до последнего…

Цагельник видел, как к Карасюку подошли двое, как они читали записку. Потом они повесили автоматы на заборе и направились к партизанам. Цагельник вышел им навстречу.

Словаки приблизились к нему и, крепко пожав руку, представились:

— Командир взвода Сорока.

— Помощник командира Андрик.

Цагельник назвал себя, и они втроем пошли в хату на переговоры.

— Хорошо, что встретились с нами, а не с немцами, — сказал, улыбаясь, Сорока. — А то могли бы попасть в плен.

— Это как сказать, — возразил Цагельник. — Партизаны в плен не сдаются. Они предпочитают умереть на поле боя, чем поднять руки перед врагом.

В окно было видно, как партизаны-подрывники подошли к словакам, стали обмениваться крепкими рукопожатиями. Все улыбались, дружески хлопали друг друга по плечу, угощали табаком.

— Солдаты быстрее нашего находят общий язык, — заметил Сорока. — Я думаю, что и командный состав будет разговаривать на языке братства.

— Русских этому языку давно уже научил Ленин, — произнес Цагельник.

— Мы Ленина тоже знаем, — с волнением заявил Андрик.

— Вот и хорошо. — Афанасий протянул руку Андрику. — Значит, у нас есть прочная основа для переговоров.

Командир словацкого взвода и его помощник заявили, что они и их подчиненные давно решили перейти на сторону советских партизан, чтобы вместе бороться против общего врага — гитлеровского фашизма.