Чтение онлайн

«Ты славно скис! — подумал лис, —

Закроем же вопрос».

VII Лис бедной птахе глотку

Немедля разорвал,

И курью плоть в охотку

Терзал и раздавал,

И люто ликовал,

Народ, как встарь, глодал сухарь,

А Рейнтье — пировал.

VIII Но с голоду, поди-ка,

Народ, не залютей;

Деревня взвыла дико:

«О, тысяча смертей

На лисовых детей!

Мы все в беде! Где ж кура, где?

Ни мяса, ни костей!»

IX Заслыша рев мужичий,

Оскалил Рейнтье пасть —

«Блюдите свой обычай!

Теперь — лисичья власть,

Я править буду всласть.

Чтоб мой сынок доспел бы в срок

В начальники попасть!»

Х При сих речах Рейнтьюли

Глаза мужик протер,

И взвыл: «Меня надули!

Да это просто вор!

Невиданный позор!

Ох, и задам да по мордам —

Пускай не мелет вздор!»

XI Тогда дошло до дяди,

Что он не ко двору,

И он, спасенья ради,

Убрался подобру:

Залез в свою нору

И начал пить, чтоб утопить

В вине свою хандру.

XII Но спрячешься едва ли

На самом дальнем дне:

Над ним нужду справляли

Все кобели в стране.

Лис возрыдал к жене,

Она ж ему: «Прилип к дерьму,

Не липни же ко мне».

XIII Тому, кто лис по крови, —

Не верьте чересчур:

Пусть прячется в дуброве

Стервец, крадущий кур, —

Будь рыж он или бур;

Прочь словеса — живет лиса

В любой из лисьих шкур!

Пускай поет колоратуру,

Но поначалу снимет лисью шкуру.

Развратники в курятнике

(в сопровождении роммелпота)

Мартен, друг мой и соратник,

Начинай свою игру,

К ней слова я подберу,

Растревожу весь курятник.

Есть мотив для песни, друг:

Нынче Коппену каюк.

Чрезвычайно расторопен,

Из Брабанта он пришел;

Средь полей и нищих сел

Долго пробирался Коппен,

От испанского меча

Мощно давши стрекача.

Он собранием петушьим,

Чуть явясь ему впервой,

Тут же принят был как свой —

С уваженьем и радушьем,

Но в короткий самый срок

Встал он горла поперек.

Все коллеги по насесту

Говорили: «Коппен, друг,

Вырвать жала у гадюк

Нынче очень будет к месту!

Обличительную речь

Гордо нам прокукаречь!»

Но отвратен Рыдоглазу

Речи коппеновской пыл;

Сей премудрый возопил:

«Требую унять пролазу!

Мира нам не знать, пока

Не спихнем его с шестка!»

Чаще плачут крокодилы,

Чем рыдает Рыдоглаз;

Правда, слезы в этот раз

Не явили должной силы,

Ибо на любом углу

Пели Коппену хвалу.

Коппен, в пении неистов,

Слышен был во всех дворах, —

Понуждая пасть во прах

Сиплых воронов-папистов,

Разносилось далеко

Коппеново «ко-ко-ко».

Но печально знаменитый

Петушонок Толстолоб

Стал протестовать взахлеб:

«Нешто я дурак набитый?

Мне ль возвысить не пора

Знамя птичьего двора?

Я проквохтать честь по чести

Все решился петуху,

Что в короне, наверху,

На златом сидит насесте!

Я, свой пыл не утоля,

Обкудахтал короля!

Так что горе куролесу,

Словоблуду и хлыщу!

Я хитон с него стащу,