Чтение онлайн

Я ему испорчу мессу!

Я спихну еретика

Нынче с нашего шестка!» —

«Браво! Я вдвоем с тобою!» —

Подпевал ему Кулдык,

Подстрекавший забулдыг —

Недорослей к мордобою,

Чтоб растерзан был толпой

Злоязычный Пивопой.

Сброд погром устроил мигом:

В драке наподобье той

Древле пал Стефан святой.

Но ответил забулдыгам

Комендант: в конце концов

Пристрелил двух наглецов.

Речь взгремела Дудкодуя:

«Громче грянь, моя труба!

Славься, честная борьба!

Голодранцы, негодуя,

Поведут ужо плечом —

Всем покажут, что почем!»

Глядючи на эту кашу,

Тихоплут растил брюшко:

Жить, подлец, тебе легко,

Только надо ль бить мамашу?

Коль осатанел, со зла

Бей осла или козла.

Коменданту сброд в округе

Прочил скорый самосуд:

Об отмщенье вопиют

Убиенные пьянчуги!

Воздавая им почет,

Что курятник изречет?

Из побитых забулдыг там

Был один весьма хвалим;

Занялся курятник им;

Забулдыга был эдиктом

Возведен в большой фавор

Святотатцам на позор.

Коменданту петушатней

Был вчинен кровавый иск:

Раздолбать злодея вдрызг!

Нет преступника отвратней!

Горе! Кары не понес

Богомерзкий кровосос!

Петухи орали: «Братцы!

Нас покинул куропас!

Ишь, под клювом-то у нас

Поплодились куроядцы!

Птичню вызволим скорей

Из-под вражьих топтарей!»

Злость объяла Кокотушу:

«Распознавши гнусный ков,

Истребим еретиков!

Вспорем Коппенову тушу!

Никаких сомнений нет,

Он — проклятый куроед!»

Коппен, ярый в равной мере,

Рек: «Не кинь меня в беде,

Боже, в сей курятне, где

Злочестивцы, аки звери,

Правят шабаш, сообща

На невинных клевеща!»

Коппен, полон красноречья,

Проповедовал добром,

Что грешно творить погром,

Наносить грешно увечья, —

И среди пасомых птах

Поутих «кудах-тах-тах».

Но Кулдык молчать не хочет:

«Паства, ты внимать не смей

Чепухе, что этот змей,

Этот непотребный кочет

Прочит твоему уму:

Мне внимай, а не ему!»

Собирает Жаднус глупый

Всех ломбардских петухов:

«Зрите скопище грехов!

Се кудахчут курощупы!

Обуздать давно пора

Сих сквернителей добра!

Вы спихните василиска

В ядовитую дыру,

И ко птичьему двору

Впредь не подпускайте близко;

Он растлит в единый миг

Наших лучших забулдыг!»

Главный Дурень был взволнован,

И сказал такую речь:

«Должно клювов не беречь!

Коппен должен быть заклеван,

Раз не в меру языкаст!

Клюйте кто во что горазд!»

Мстит курятник за бесчестье:

«Прочь поди, поганый тать,

Ты, посмевший кокотать,

Оскорбляя все насестье!

Разом сгинь, без лишних слов,

Окаянный куролов!»

Не стерпевши клювотычин

И чужих «кукареку»,

Коппен скоро впал в тоску,

Коппен, скорбен, горемычен,

Потеряв навеки честь,

Должен был с насеста слезть.

Он рыдал: «Уйду! Уеду!»

А в курятне петушки,

Задирая гребешки,

Кукарекали победу:

Был безмерно боевит

Их самодовольный вид.

Но, блюстители порядка,

Ждите: Коппена узреть

Вам еще придется впредь,

Распевающего сладко, —

Все восквохчут, веселясь:

«Славься, Коппен, курий князь!»

Зрите, городские стражи,

Как лютует Толстолоб,

Пресловутый остолоп,

В проповедническом раже;