Чтение онлайн

Ярился Моисей, текли псалмы Давида,

Из слов апостолов воздвиглась пирамида,

Пророки древние смешались в суп густой…

(Здесь вряд ли мог помочь и Валентин Святой.)

И глянуть на меня не думала, паршивка!

Не то цветист камзол, не то пышна завивка.

Просторны ли штаны, лазорев ли крахмал,

Велик ли воротник — я думал — или мал,

Иль на моем плаще излишне много складок?

Короче говоря, я грешен был и гадок.

«До встречи», — я сказал, увидев наш контраст.

«Ступайте, господин, ступайте! Бог подаст».

Я через краткий срок пришел для новой встречи,

И платье изменив, в переделав речи.

Я волосы прижал к вискам по волоску

И выбрал воротник, похожий на доску.

Ни лишнего шнурка, ни золотой заплаты!

Из уст моих текли священные цитаты!

«Мир дому!» — возвестил я набожной сестре,

Зеницы возводя, как надобно, горе.

Я обращался к ней «сестра», а не иначе,

Покуда не берясь за сложные задачи.

Откуда-то главу прочел ей наизусть

(Пусть лишний раз речам святым внимает, пусть…)

И делу послужил напор богослужебный:

В ее очах огонь затеплился целебный.

«Клянусь, что будет так!» — вскричал, яря свой пыл,

И сочный поцелуй по-фризски ей влепил.

Она зарделась (но, мне кажется, притворно),

«Помилуйте, — рекла, — молва людская вздорна»,

Но я поклялся ей, что тоже не дурак,

И лучше станет нам, когда наступит мрак.

«Да, свечи потушить я требую сурово,

Не то нарушите вы клятвенное слово!» —

Она произнесла, — вот свечи я задул,

Затем впотьмах с трудом нашел какой-то стул,

Привлек ее к себе, пристроился удобно,

И прошептал: «Сие мгновенье бесподобно».

«Воистину ли так? — промолвила она. —

Я, право, признаюсь: я не была должна…

Но клятва… Ваших просьб могла бы я не слушать,

Но клятву мы могли, к прискорбию, нарушить».

«Так будет ли финал?» — я вопросил. «О да,

Но не давайте клятв столь дерзких никогда!»

Константин Хёйгенс[7]

(1596–1687)

Король

Он — скопом весь народ с короной на челе;

Властительный слуга; невольник в кабале;

Кров, призванный служить защитою от града;

Гроссбух, где счет идет — чего державе надо;

Монета, коей мы творцы и кузнецы,

Подорожавшая, быв сложена столбцы;

Владыка в кандалах; проситель Христа ради;

Раб собственных рабов; посылка при балладе;

Земная молния, разящая подчас

Тех, кто не спрятался; грозы гремучий глас;

Светило коему быть не должно подобных

Во избежание баталий межусобных;

Меньшой среди людей — для Божьей доброты;

Мишень для подлых стрел; объект для клеветы;

Тот, кто блюдет страну; тот, кто ее бесславит;

Мужчина из мужчин; созданье тех, кем правит.

Народа воля в том, чтоб волен был король

Изволить повелеть: народ, внимать изволь;

Ему не продохнуть средь суеты вельможной,

Обмана тонкого и лести слишком сложной;

Коль скоро истина, не обратившись в ложь,

Дойдет до короля, презрев кордон вельмож —

Спохватятся они: со скоростью лавины

Наврут с три короба, и выйдут неповинны.

Не знает дружбы он: для равных вещь сия,

В стране же — равных нет, а прочих стран князья

Недобродетельны, и попросту обуза —

В них дружества искать, или хотя союза.

Чтоб дядю ублажить — того посмей, расстрой! —

Он заключает брак с двоюродной сестрой:

Кобыла куплена, но всадник время тянет,

И ногу в стремя ей совать вовек не станет.

Его не выручит ни друг, ни фаворит —

Что им отечество? Пускай огнем горит,

Поболе бы урвать, король пока во славе,

Какой бы с тем позор не выпадал державе;

Лишь за кулисами у них иная роль:

Притворно слезы лить над тем, как слаб король.

Нет отдыха ему: рассвет чреват тревогой,

Лишь поздно вечером, в плену заботы многой,

Властитель опочит: с собой наедине

Остаться может он, пожалуй, лишь во сне.

От страха смерти — жизнь не делается краше,