Чтение онлайн

Тамбурмажор любви; зазывщик в эмпирей;

Трапезник при кресте; столп, зримый издалече —

Из облак и огня; толковник Божьей речи;

Будитель, гонит в сон внушений чьих нажим;

Прибежище своим; посмешище чужим.

Цветиста речь его, но это знак печали:

Глаголать бы Творцу, а твари бы молчали;

Слова его текут легко и без конца —

Лишь повторяет он внушения Творца;

Коль благо он сулит — то слушатели рады,

Напротив, сердится на иеремиады,

Чуть он клеймить начнет недолжные дела —

Достанется ему обильная хула.

Он вынужден пленять ласкательною ложью;

Лицеприятствует, но лишь во славу Божью;

Ученость числит он наивностью ума.

Подобен люд — скоту, однако не весьма,

Люд — все же верует. Он бережет скрижали

Заветов, и следит, чтоб люди прилежали

Сим славным светочам: их пламень всякий миг

Струится в пасть его, в зеницы, на язык;

Он всюду видит ков и мудрствованья книжны:

Мир полон суеты, его красы — облыжны,

Суть дым они и слизь, все, до последних вплоть —

Кто ни творил бы их, а хоть бы и Господь.

Он истово смирен, ему сие не трудно,

Друг друга дух и плоть в нем борют обоюдно,

Питая кротостью и взор его, и глас;

Он в должный час суров, и весел в должный час;

Ему сойдет за храм бедняцкое жилище;

Там проповедь его — возвышенней и чище,

Чем где б то ни было: там горе — на виду,

Там должно врачевать страданья и нужду.

Державоправие не сеет в нем восторга,

Сие — удел князей; молвь рыночного торга

Проходит стороной, — от только должен ждать,

Не поползет ли вдруг хула на благодать;

И, если видит, что правители державы

Забыли Господа и на судах неправы,

Он должен возопить: Изменники-князья!

Не вам, но Господу благопослушен я!

Он словопрений чужд, не поражен злоречьем,

Его на диспуты завлечь от века нечем:

Где спор идет пустой — там он привык молчать;

Он Истину и Мир взыскует повенчать;

Коль ссорятся сии супруги в праздной злобе —

Он держит руки их, свести пытаясь обе

В единство хлипкое: о, пусть произойдет

Любое бедствие, но только не развод!

Владыка ревностный Израилева стада,

Дай нам вкусить плодов божественного сада,

В дни жатвы пастырь твой да услужит добру,

Да укрепит и нас, и лепоту в миру!

Рядовой солдат

Он — верная слега державного затвора;

Творитель вдовьих слез; ремесленник разора;

Профессор ужаса; миссионер ножа;

Законом признанный маэстро грабежа;

Природный собственник пожитков супостата,

Взъем и добор добра свершающий завзято;

Последыш тех, кто шел за Моисеем вслед,

Тельца златого жрец с библейски древних лет;

Во стане — голубок, вне стана — злобный боров;

Арапник мужиков; коса людских просторов.

Пять розог у него растут взамен перстов,

Он дня алчбы алкать по месяцам готов;

В докуку жизнь ему, он всюду ищет риска,

От радости дрожит, поняв, что гибель близко,

Коль он христианин — то лишь по временам,

Он твердо выучил: «Долги остави нам», —

Однако до конца не смог запомнить фразу

И полный «Отче наш» не прочитал ни разу.

Кровопусканье в нем ярит больную дрожь;

Насколько плох король, а может быть — хорош,

Решают кошт и харч; при нем жена прицепом

Плетется с детками и барахлом нелепым;

Коль он отхватит куш — тогда его родня

Для похвальбы пример имеет на три дня,

Еще четыре дня у них довольно пищи;

Коль он побывшится — они немедля нищи,

Но им грозит еще и худшая напасть:

Коль утеряет он в бою стопу иль пясть;

К чему он — без ноги, при костыле к тому же?

Уж как ни плох мертвец — и то калека хуже!

Такие вслед ему пошлют во гроб слова

Гнилые отпрыски, презрители родства.

Почет — не для него: едва ль рубакой смелым

Солдата назовет начальник между делом.

Иным прядильщикам идет кудель наград,

Но даже похвалы не требует солдат;

Из римских воинов кто памяти достойны?

Лишь Сципион ходил в Пунические войны!

Один погибнет зря — другого ждет успех.

Лишь Александр живет из македонян всех!

Шанс выжить в памяти и вычислять не надо: